Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Category:

Продолжение рассказа Максима Громова. Часть 2

СУДОВЫЕ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)




МОСГОРСУД.

Гигантское, вечно голодное до человеческих душ здание Московсвкого городского суда, с массой отштукатуренных и побеленных камер с высокими, но короткими деревянными топчанами в подвале. С мягкими креслами для судей и присяжных во всех залах на этажах. Оно, молча всосало нас низом своего квадратного брюха, через распахнутые черные створки ворот.

Автозак, покачиваясь, сползая вниз под откос, вполз сквозь их проем, прямо в подвальное помещение. С гулким скрежетом затворились ворота.
Выгрузив, нас повели по кишкам подвальных катакомб, в подвальный карман с камерами. Большой и широкий коридор больше напоминал залу, с невысоким, от пола не более трех метров, потолком. Но от внушительной ширины, потолок казался слишком низким. Будто людей сюда собирались загонять массово, чтобы можно было легко развернуться с автоматом.

Не слышно разговоров, какого-то кашля, чиханий или запаха курева. Не знаю, может там есть еще какой-то аналогичный огромный коридор, но нас поместили в этот, с полусотней пустых камер. У выхода из зала и, кажется, в противоположном конце кто-то, слегка гулко и тускло разговаривал, хотя это могла быть караулка. А так тишина, никаких резких и громких звуков. Нас семерых раскидали по камерам.

КАМЕРА.

Камера была длинная, метров десять, и шириной метра три, с потолком, кажущимся выше обычного. В конце помещения, как и во многих «временных» камерах, был небольшой топчан. Высокий, так что ноги едва касались земли, и площадью метра полтора на полтора, чтобы лечь на нем могли не более двух-трех человек, и то ноги бы свисали вниз. Санузла там не было.

Масштабы камер и их количество создавало ощущение, что государство готовится к массовым посадкам. Этакая «работа в перспективе». Особенно навевали это ощущение пустота и тишина, отсутствие запаха дыма и вообще людей, такая временная невостребованность всего этого монументализма.

СУД.

Проходил суд в большом зале, раза в четыре больше Тверского. Все места были заняты, кроме кресел присяжных. Из стеклянного колпака было видно, как за двери грубо выталкивают судебные приставы ребят, кому не хватило мест.

Быстро выступила прокурорша, также быстро выступили адвокаты. Суд прошел без разбирательства: мне, Олегу и Кириллу Кленову срезали два года. Остальным − по два с половиной.

Здесь, конечно, я сглупил: не нужно было доверять адвокатам такое серьезное дело, как собственную защиту. Адвокаты, видимо, не желали перенапрягаться. Если это еще было объяснимо на первом процессе, где все было за всех решено давно, то на касачке это уже выглядело очень не прилично. Вели себя хуже казенных.

Никто из них не обратил внимания суда на подлоги в приговоре. На оправдательные показания всех, кроме двух последних, омоновцев, чьи показания были настолько путаны, что пришлось зачитать их показания, данные на предварительном следствии. Они и вошли в приговор, но уже от лица всех омоновцев. Никто из адвокатов не указал на показания работниц Минздрава, которые только оправдывали нас. Адвокаты опустили противоречия, данные обвинительной стороной, и упорно указывали на второстепенные вещи, вроде тех, что Сережа Ежов в Рязани обустраивал двор, а я когда-то принимал участие в строительстве театра. В 1987 году! Еще бы сбор металлолома вспомнили, и что я на горне играл на линейках в школах.

Интервью адвокаты давали с упором на то, что вина наша не соответствует приговору. Хотя вины просто не было…

В конце разбирательства, речи всех адвокатов не заняли и десяти минут.

В итоге, Мосгорсуд срезал нам таки прилично. Но, думаю, это скорее из-за обстоятельств, не зависящих от адвокатов.

Сразу после первого приговора, на выходе из зала суда гособвинитель Циркун сильно накричал на матерей моих подельников, встретившись с ними во дворе, это сняли журналисты центральных телеканалов и сразу пустили все в эфир. Впоследствии, он, давая интервью «Московским Новостям», сказал, почти дословно, что давать за захват Минздрава пять лет – это «абсурд»… До этого, во время «дружеской» беседы с журналистом газеты «КоммерсантЪ» Олегом Кашиным, он сказал: «Конечно, если бы был в их действиях состав преступления… а так неприятно немного работать». Все это публиковалось в газетах, и показывалось по центральным телеканалам (НТВ, ТВЦ, Канал «Московия»), в то, относительно свободное время.

Но, Бог им всем судья. Это был мой путь и моя судьба, мои цели были не оказаться на воле, а доказать монструозность государства, что я и сделал. Резонанс от процесса был достаточно шумным.

Переварив, это чрево, с колоннадой на крыше, в виде короны, быстро вытолкала нас из зала суда по кишкам и катокомбам коридоров обратно в камеру, а затем в автозак.

Когда мы выехали из подвальных ворот, слышно было, что кто-то из нацболов, что-то кричал нам, провожая в «последний путь». Больше, до самого освобождения, мы их не услышим. А некоторых не услышим никогда. Кого-то впоследствии посадят, и их сломает тюрьма, кого-то сломает жизнь, кого-то просто убьют. Но все же, кто-то останется, и встретит меня в аэропорту спустя два с половиной года. Я тогда не смог даже к ним всем подойти, не осмелился и уехал, оставив пить приготовленное шампанское им самим…

Но расстояние между тем временем и сегодняшним днем равно вечности…

SALUT!

Опять к нам в машину попал Борис, и примостился напротив. Мы с ним немного поговорили, обменялись новостями. Из «норы» водителя, где был магнитофон, доносилась известная мне с детства французская песня. Это был Джо Дассен.


Salut, c'est encore moi.
Salut, comment tu vas?
Le temps m'a paru très long.

Loin de la maison j'ai pensé à toi.


− О чем эта песня? – спросил я его.

- Старая песня. Ни о чем. – сказал Борис - Salut, привет, я приехал. Все нормально, меня долго не было, соскучился и налей кофе… Так, ни о чем, у них все песни ни о чем, такие бессмысленные. Слушаешь в ожидании, вроде серьезная песня, а там так, бытовуха одна. Приехал – уехал, вернулся – не вернулся. Небогато.

Я сидел рядом с решеткой, почти напротив конвойного. Отсюда мне было видно окно в двери автозака. Сквозь наполовину промерзшее стекло, видны были проплывавшие на фоне домов перекрестки, голые деревья, серые телеса фонарных столбов.

А Джо Дасен продолжал:

Je ne suis qu'un souvenir.
Peut-être pas trop mauvais,
Mais jamais plus je ne te dirai

Salut, c'est encore moi…


По судам постепенно набрали девчонок, которых запрещено было сажать в один «конверт» с заключенными мужчинами, и их сажали прямо рядом с конвойным на «автобусный» диванчик, напротив наших «конвертных» решеток.


Молодые, нарядные и накрашенные, для них выезд был как первый в жизни поход на дискотеку или вечеринку. Находясь в камерах месяцами безвылазно, на суд они едут всегда, как на праздник. Они обязаны были выглядеть ухоженными и красивыми.

Девушки, готовые сходу кинуться к нам в объятия, сразу заговорили с нами, через решетку. Смех и радость звенели в их голосах, они увлеченно флиртовали.


Конвойный неумело прервал только-только завязавшийся разговор между женщинами и мужчинами, ляпнув что-то про устав конвойной службы.


Прожженные и циничные, девочки, смеясь и поглядывая на нас, стали общаться друг с другом, явно пытаясь нам понравиться. Я сидел у решетки, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, и мне проще было наблюдать за ними.

Переговариваться с нами по закону было действительно нельзя, но девушки, тут, же заставили раскаяться конвойного за свой окрик. Они быстро раскусили его, и избрали жертвой, сержант скособочился, вцепившись в автомат. Он явно волновался и пытался не реагировать. Но настойчивые девушки развязали его.


- Ой! Какой молоденький! А сколько вам лет? А симпатичный какой! Молодой человек, а вы женатый? А дайте свой телефон, я завтра в зале суда выйду, сходим куда-нибудь, погуляем по Москве. Я к вам в гости приду. Нельзя? Тогда придется ко мне. Ничего не поделаешь. Правда, у меня с ареста не убрано…


Шутя, заигрывали они с конвойным, явно издеваясь, вгоняя его в краску. Потом в машину загрузили молоденькую мамашу с ребенком, и еще несколько девушек, и началось все по новой.


- Ой, новый мальчик! – начала одна.

- Недавно работает, наверное. Молодой! - продолжила другая.

- Наверное, не женатый.

- Да, нет кольца!!! Ой, а глаза-то, какие, я бы на воле такого встретила, сразу влюбилась, - подхватывала третья. - а здесь сейчас просто помру!

- Девицы, как же мы сегодня спать-то будем, это ж специальная провокация против нас - чистухи ждут!

- Нет, не дождутся!

- Ага, пусть ждут, мы стойко перенесем сержантовы глаза. Смотрите, смотрите на нас, нам теперь все нипочем. После вашего мужественного взгляда, можно теперь и помереть спокойно…

- Ой! Иииииии! – послышался визг - Я потрогала у него сейчас бицепс! Какие мышцы! Сквозь фуфайку прямо чувствую. Какая силища! Мне уже дурно...
- Ну, все, теперь ты обязан на мне жениться!


И так, передавая его с рук на руки, они хихикали без умолку часа три, лукаво поглядывая на тоскливые, озверелые, но слегка ухмыляющиеся глаза, сверлящие их сквозь решетку из нашей клетки. Пока по судам собирали всех «судовых», передавали они конвойного с рук на руки. Другие, немного переговариваясь с нами через решетку, незаметно передавали малявы со своего шестого централа. А совсем обмякший конвойный, ошалело смотрел на это все, и уже помалкивал, вяло, и неуверенно отмахиваясь от комплиментов окруживших его арестанток.

Окончание следует

Tags: Макс Громов, нацболы, тюрьма
Subscribe

  • Разлад по-бенгазийски

    Материал прислали ребята из Общества «За Каддафи и его народ». Современная Ливия все больше напоминает джинна анархии, выпущенного Западом из лампы…

  • Из архивов. Была такая газета...

    Была такая газета - "Аш-шамс". Там много писалось про Ливию, о жизни в этой стране, о социализме. Я получал ее от редактора. Сейчас даже не…

  • Новый фронт США против ИГИЛ в Ливии

    Оригинал взят у perseon в Новый фронт США против ИГИЛ в Ливии Ливийский город Мисурата до и после интервенции 2011 года США…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments