bers37

Categories:

«Победа» над политическим радикализмом как самострел власти

Почему-то далеко не многие комментаторы, славящиеся острым умом, толковым слогом и яркостью запечатленных буквами красок, оценили признание АУЕ экстремистской организацией. Этот запрет, понятное дело, еще обожжет нашу реальность неприятными искрами полыхающего костра разумности, но не об этом речь. А о том, что силовые структуры фактически подавили радикальные движения справа, слева и со всех боков, принявшись теперь за «очистку улицы» от блатной романтики — что, надо признать, правильно. А список мотиваций своей деятельности от разумности — что, видимо, не очень правильно. Но общество, задавленное рыхлым безумием мещанства, уже не реагирует. Уже не ропщет, не кипит его разум ни возмущенный ни полувозмущенный. 

В реальности же победа над радикализмом означает только одно — победу общества над своим потенциалом к дальнейшему развитию и погружение в гниющее болото. Что мы и наблюдаем. Куда ни кинь взгляд — там и наблюдаем/ Поэтому когда уродливый диванный блогер воняет, что «нет ни фильмов, ни музыки, нет ни кадров на селе, нет и счастья на земле», а вперемешку с этими стенаниями идет и, скажем, поддерживает какие-нибудь поправки в конституцию или голосует за кандидатов от партии власти вкупе с наездами на «экстремистов», «оранжевых» или еще кого там — пусть возьмет что-нибудь и шарахнет по своей дурной голове (не является пропагандой суицида — художественный образ, нах). Возможно, такой радикальный жест поставит его сбившиеся мозги на место.  

Радикализм — это не просто крайнее течение в политике, культуре или общественной жизни. Это явление неоднородно. С одной стороны, оно является выражением форм, отрицающих существующие каноны в какой-либо сфере общественной жизни. К слову, именно такой формой на своем начальном этапе была запрещенная ныне НБП, которую возглавляла четверка Лимонов-Дугин-Летов-Рабко. Каждый из этой четверки имел свой счет к системе. Их объединило ее отрицание. И последующие судьбы отцов-основателей партии — яркий пример мотивов такого отрицания. Их можно разобрать в данном контексте, но меня сейчас больше интересуют примеры явления, а не индивидуальная мотивация, разбор которой не входит в мою задачу сейчас.  

Также радикализм может являться способом проявления передовых идей, которые общество по разным причинам не готово принять. Но это не значит, что данные идеи не приемлемы для общества в принципе. Яркий пример — опять-таки деятельность запрещенной сегодня НБП на следующем этапе. Целый комплекс идей — защита русских в новообразованных странах ближнего зарубежья, борьба за Крым, ситуация в Прибалтике, защита отечественного производителя, поддержка армии с ВПК и многое другое, ставшее сегодня нормой. Другое дело, что многие из этих принципов громко и порой надрывно провозглашаются, но «выполняются» исключительно пиар-технологами АП. Потому что реализация требует коренных социально-экономических и политических перемен, на которые власть пойти просто не может. Но не вылезающие с ток-шоу разномастные «эксперты» долдонят именно на вышеназванные темы. Потому что это созвучно настроению подавляющего большинства сограждан.   

Еще политический радикализм может служить средством политического протеста, когда правящий режим не дает возможности реализовать себя активной общества и часто пытается загнать эту часть в маргинальное гетто. При этом власть нередко нарушает правила, которые были ею же и сформулированы. Примером такого радикализма может служить деятельность, как вы догадались, все так же запрещенной НБП на следующем этапе — в 2000-е- самом начале 2010 годов. Именно тогда власть нагло не допускала нацболов не то, что до выборов, а даже до широкой публики, запрещая «Марши несогласных» (наиболее активной частью которых они были) и «Стратегии-31». Дубинки ОМОНа, нелепые ограждения, «встречи» у выхода из метро и упаковка в автозаки — все это и многое другое помнится и не забыто. А ведь власти достаточно было соблюсти законные права части граждан и их сторонников и у нее было бы куда меньше сложностей. Но тупость, чванливость, формирование неформальных «сословий» - вот чем власть тогда занималась. Отсюда и радикальное противодействие.  

Сегодня власть, фактически подавив радикальный протест как явление, загнала себя в тупик. У власти нет идей, чем занять общество дальше. Перед ней встает реальная опасность извне — провалы во внутренней политике оборачиваются провалами во внешней. У власти нет кадров, чтобы поддерживать текущее материальное состояние общества. И самое печальное — у нее нет источника идей и кадров. Потому что прежде можно было воровать идеи у радикалов и время от времени переманивать от них на свою сторону щедрыми посулами податливых персонажей. Теперь этот ресурс исчерпан. И власти неоткуда больше воровать и рекрутировать. Радикализм часто вбрасывает в публичное пространство будущие образы и дискурсы, которые имеют лишь эмоциональную оболочку (оттого и радикальную), но их можно перехватить, произвести «шлифовку» и сделать мейнстримом. Но чтобы сделать — нужно иметь основу. Что сегодня власть будет делать, когда ни идей ни людей у нее нет? Фейковые, наклепанные в АП партии, будут идеи подносить?  

Сегодня НБП запрещена. Нацболы трансформировались коренным образом в «Другую Россию». Эта трансформация означает, что радикализма, который был привычен партийным ветеранам по 1990-м и 2000-м годам, больше нет. Как нет подпитки в этом радикализме для правящей верхушки. Власть-вампир иссыхает от отсутствия свежей политической крови. Как долго будет сохнуть — зависит от множества факторов. Но они — тема для отдельного разговора.  

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.