Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Category:

У латыша типа х.. да душа

Прибалтийский вопрос в истории нашей страны всегда стоял довольно остро. В любую эпоху – императорской России, Советского Союза и даже постсоветской Росфедерации. Этот регион всегда был зоной нашего повышенного внимания.
Мой интерес к нему был вызван небольшим спором, состоявшимся на марксистском кружке в декабре прошлого года. Кто-то из ребят-марксистов заявил, что, мол, «Прибалтика всегда жила лучше остальных регионов». Я усомнился в этом, потому что прежде изучал (хотя и не слишком подробно) историю трех республик. И некоторое представление об их прежней жизни имел. И возразил тогда, на занятии кружка. В общем, вышел небольшой спор. Который и стимулировал меня на более внимательное изучение прибалтийского вопроса.
Не секрет, что многие прибалтийские националисты «золотым периодом» считают время своей независимости в 1918 – 1940 гг. Что же происходило в то время в этих трех странах.
Пока я не стану акцентировать внимание на политических аспектах (хотя не обойду их совсем), а сосредоточусь на социально-экономических гранях этого «золота».
Начнем с Латвии. Эта республика в «блаженное двадцатилетие» едва ли не сразу же заняла место в отстойнике западного мира, став сырьевым его сырьевым придатком. Промышленность очень скоро пришла в упадок. Мало того, что она была разрушена в военный период (Первая мировая и гражданская), так и восстанавливать ее у самих латышей сил и средств не было, а ведущим западным странам участвовать в ее восстановлении было ниже своего достоинства. В результате в 1932 году в Латвии было около 50 тысяч безработных. Пусть вас не смущает это вроде бы небольшое количество, просто нужно знать, что в довоенный 1913 год общее количество занятых в промышленности составляло около 180 тысяч человек. Отминусуйте из этого количества тех, кто взял в руки оружие, а потом и тех, кто уехал в Советскую Россию и другие страны и эти 50 тысяч окажутся огромной массой. Вообще, количество рабочих в 1938 году составляло 58,7% от довоенного уровня, а число промышленных предприятий, укак и объем промышленной продукции, за все 20 лет независимости так и не достигло его. Основной удар пришелся на тяжелую промышленность. В 1938 году в Латвии было лишь девять предприятий с числом рабочих более 1000 человек. По меркам существовавшего тогда индустриального общества это означало, что крупной промышленности как отрасли здесь фактически не существовало.
Более того, тогдашние хозяева страны взяли курс на аграризацию страны – то есть, тащили ее к сохе. В сельском хозяйстве основными владельцами земли были кулаки – середняки и мелкие собственники разорялись под гнетом налогов и либо становились батраками, либо уходили в город.
Такой промышленный упадок был вполне объясним. Для все более усложнявшегося производства требовалась наука, грамотное население, которого в Латвии катастрофически не хватало. В 1939-1939 гг. численность учащихся, окончивших 6-летнюю школу, составляла всего 39% от поступивших в первый класс. Оно и понятно – для работы в большой деревне, в которую власти усердно превращали республику, больших знаний не требовалось.
Что касается высшего образования, то за 20 лет латвийской «нэзалэжности» из 28 тысяч поступивших в вузы до окончания курса обучения добрались всего восемь тысяч. И сегодня латвийские власти, похоже, являются достойными наследниками того «режима двадцатилетия» - когда молодежь страны тупеет и с трудом заканчивает вузы даже с весьма облегченной программой.
В целом, анализируя положение науки в тот период, складывается впечатление, что кроме как самим ученым она никому нужна не была. Многие латышские ученые тогда попросту уезжали за границу. Одни перебирались в западные страны, но многие выбрали местом своей работы и научной деятельности Советский Союз (химик Л. Лиепинь, биохимик А.А. Шмидт, гидрогеолог А. Дзенс-Литовский) и др.
Культурную сферу заполнили дешевые бульварного толка романчики о замечательной деревенской жизни, глуповатое кино с музычкой. Исключение составлял латвийский театр, ведущие деятели которого, впрочем, находились в постоянных контрах с властями. Из-за этого некоторые латышские театры власти попросту закрывали.
Кстати, закрытие театров – это была особенность латвийской демократии в 1919 – 1940 гг. У нее (демократии) тогда была масса «особенностей». Скажем, компартия Латвии то и дело работала на нелегальном положении. Просвет наступил было в 1928 году, когда в сейме – латвийском парламенте появилась левая фракция. Однако в ноябре 1933 года власть эту лавочку прикрыла. Фракцию по решению сейма ликвидировали (!) (до этого даже «Единая Россия» в периоды своего наивысшего превосходства не додумывалась), а ее депутаты были отданы под суд.
В мае 1934 года правящий режим и вовсе решил, что игры в демократию бесполезны, после чего запретил все партии, закрыл партийные СМИ, а сам сейм тоже разогнал к чертовой матери. Вместо рабочих, спортивных, культурных объединений, профсоюзов были созданы организации фашистского типа. Как в милой сердцу тогдашних (и нынешних) правителей нацистской Германии.
Все закончилось в 1940 году, когда советское правительство решило, что латвийский цирк (который, кстати, в те 20 лет продолжал традиции национального цирка досоветского периода) пора заканчивать и повел дело к присоединению республики к Союзу. После чего латыши стали выбираться из исторической помойки….
(О других сторонах латвийской истории, а также их прибалтийских братушек – рассказ еще впереди)
Tags: Латвия, Прибалтика, бывший Союз
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments