Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Давняя беседа с профессором Чернышовым о демократии

Это интервью было взято в январе 2008 года у профессора АлтГУ Юрия Чернышова для газеты "Два слова". Между прочим, в беседе есть немало интересных мыслей, которые неплохо бы напомнить сегодняшним "болотно-сахарным" персонажам.
К тому же, на дворе новая эпоха, когда прежние фундаментальные понятия, в том числе такие, как демократия, будут серьезно пересмотрены.
И тогда уже тот разговор - об уходящей эпохе, которая у нас так и не наступила....

«Мир все еще учится демократии»

Потому что на ее пути всегда стоит бюрократия

В последнее время обострились дискуссии вокруг такой формы социально-экономического строя, как демократия. Оказалось, что многие ее черты, считавшиеся незыблемыми еще, скажем, лет двадцать назад, могут подвергаться сомнению. Мы решили поговорить об этом и многом другом, с доктором исторических наук, профессором, заведующим кафедрой всеобщей истории и международных отношений АлтГУ, директором Алтайской школы политических исследований Юрием Чернышовым.
- Как известно, дословно демократия означает «власть народа», и берет свое начало с Древних Афин. Насколько точно, на ваш взгляд, та классическая система получила отражение в государствах, которые сегодня называют себя демократическими?
- Опыт Афин и других демократических полисов действительно интересен и по-своему уникален. Конечно, при желании зачатки демократии можно найти даже в первобытнообщинных традициях. Но античная демократия была первым альтернативным вариантом государственности по отношению к восточной деспотии. Эта демократия лишь обозначила тот альтернативный путь, который затем получил развитие и распространение сначала в Европе, а затем и во многих других странах мира. Можно сказать, что мир все еще учится демократии, пытается апробировать разные ее варианты.
- Немецкий философ и публицист Артур Мюллер Ван ден Брук сказал, что «демократия есть соучастие народа в своей собственной судьбе». Но, похоже, сегодня даже в развитых странах Запада народы проявляют все меньшее желание соучаствовать в собственной судьбе.
- Данное определение хорошо перекликается понятием «гражданин», который в отличие от «подданного», наделен правом активно участвовать в политической жизни, формировать органы власти и контролировать их деятельность. Для того, чтобы это право реализовывалось на практике, в обществе должна быть выработана и воспитана определенная политическая культура. Настоящими гражданами не рождаются, ими становятся. Необходимы развитые структуры гражданского общества, которые являются своеобразным «буфером» между отдельным человеком и государством. Бюрократические кланы во всех странах стремятся избавиться от общественного контроля, но их ограничивают в этом партии, общественные организации, средства массовой информации и т.д. Идет постоянная борьба за степень контроля общества над властью и власти над обществом.
- Был ли общественный строй в Советском Союзе особой формой демократии? Ведь этот строй зачастую именовался «народовластием», то есть «демократией».
- Советский Союз пережил разные фазы развития, и я бы не стал оценивать советский период однозначно. Пожалуй, главное положительное, что было в советском опыте, относится не к политической, а к социальной сфере. Большинство рядовых граждан имели тот минимум социальных гарантий, который позволял им выжить. А это важно, поскольку существуют и такие «демократические» режимы, в которых есть набор политических свобод, но нет реальной заботы о жизненных нуждах человека. Поэтому оптимальным было бы достичь органичного сочетания не только политических, но и социальных, и личных прав граждан.
- Не было ли ошибкой отождествление демократии и либерализма? Ведь термин «либертас» в истории либеральной мысли никогда не прикладывался к какому бы то ни было коллективному субъекту.
- Есть самые разные подходы в современных теориях либерализма. Конечно, эти понятия нельзя отождествлять, но они взаимосвязанные, сопутствующие. Без гражданских прав и свобод не может быть настоящей демократии, и наоборот. Существуют, правда, теории, что иногда излишняя свобода вредит демократии. Бывают экстремальные обстоятельства, когда излишняя свобода, к которой нет объективных предпосылок, опасна для развития страны в сторону демократии. Но бывают, надо заметить, и обратные ситуации, когда антидемократические силы искусственно создают или эксплуатируют экстремальные ситуации. Например, в последнее время стало модно ограничивать демократию под предлогом угрозы «международного терроризма».
- Не означают ли ограничительные меры, касающиеся борьбы с «международным терроризмом», что западный вариант демократии переживает глубокий кризис?
- Я бы не стал брать США в качестве эталонного примера «западной демократии». Это государство взвалило на себя роль «мирового полицейского», и в его политике все чаще проявляются имперские черты. Это закономерно, потому что многие возникающие в современном мире проблемы приходится решать оперативно и с позиции силы. Но такой волюнтаристский стиль принятия решений противопоказан демократии и ведет к злоупотреблениям властью. Действия НАТО в Югославии, например, явно выходили за рамки демократических норм международной политики.
- Как вы относитесь к идее «суверенной демократии», предложенной Владиславом Сурковым?
- Этот термин использовался еще до Суркова гоминьдановским правительством Тайваня для того, чтобы подчеркнуть независимость Тайваня от центрального китайского правительства. Там все было понятно, а вот независимость от кого или от чего хочет подчеркнуть Сурков, не очень ясно. Кстати, об этом термине скептически отзывались даже Путин и Медведев. Вообще, любой ярлык, пристегнутый к демократии («исламская», «арийская» и т.п.), пахнет лукавством. Действительно, любая настоящая демократия не может не быть суверенной, так как в ее основе лежит суверенитет народа. Если бы какое-то определение демократии давалось просто для подчеркивания местной специфики – оно бы имело право на существование. Но если оно служит для оправдания господства олигархических кланов силовиков и олигархов, для превращения демократических процедур в фикцию – тогда это не демократия.
- Может ли в России появиться свой, особый вариант демократии? Если да, то каковыми могут быть его основные черты?
- Это самый сложный вопрос. В России демократия пока не имеет богатых и укорененных демократических традиций. Если не считать отдельные исторические эпизоды, мы привыкли жить при всевластных царях и генсеках. У многих людей менталитет по-прежнему не граждан, а подданных. Они боятся и не умеют защищать свои права, оставляют все на усмотрение начальника. Поэтому сейчас столь велика роль «руководящей партии» и президентской власти. С другой стороны, у нас не развиты институты гражданского общества, и даже те из них, которые успели сложиться, оказались под мощным прессом бюрократии. Кроме того, страна объективно подвержена многим угрозам безопасности – этнические и религиозные конфликты, сепаратизм, самая протяженная сухопутная граница – с Европой, с мусульманскими странами, с Китаем. В этих условиях очевидно, что для сохранения целостности государства необходима сильная и эффективная власть. Но это отнюдь не противоречит основным принципам демократии.
Демократия раскрепощает человека, дает ему возможность реализовать свои способности, дает ту свободу выбора, которой нет в авторитарных и тоталитарных государствах. Но этой свободой надо научиться пользоваться. Поэтому оптимальным для России было бы постепенное, но последовательное движение к демократии с учетом специфики нашего государства.
Tags: "Два слова", Чернышов, демократия, интервью
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments