June 8th, 2012

bers37

Новые тридцатые

Оригинал взят у m_kalashnikov в Новые тридцатые
http://www.youtube.com/watch?v=lJ73aNo0Vts

Футуролог Максим Калашников беседует о перспективах глобального кризиса с председателем правления института динамического консерватизма Андреем Кобяковым.



bers37

Разговор об «этом» у лезвия бритвы

Заспорил на днях с одним знакомым. Спор был о том, что ниже пояса, а что — выше. Причем в буквальном смысле. Я разместил в своем ЖЖ забавный плакат националистов с призывом идти на митинг.

http://bers37.livejournal.com/214661.html

Мне этот плакат показался ироничным и даже ободряющим. Примерно так, как может ободрить на улице вид симпатичной девчонки в короткой юбке с хорошими ногами и аккуратно уложенным бюстом примерно 3-го размера.

Взглянешь — понимаешь, что жизнь продолжается, и следуешь дальше. Если ты не маньяк, конечно. В таких случаях человек просто не успевает ничего крамольного подумать. Суета захлестывает.

Приятель обозвал эту иронию настоящей порнухой, несмотря на то, что девчушки на плакате лишнего не показывают. Сказал, что ориентация «на низ» приветствоваться ни в каком виде не может. И что «низменные» мысли все равно в подсознании сидеть будут, и будут грызть духовный мир человека, подобно червякам, пока не выгрызут в нем заметную дыру. И тогда уже с этим человеком невесть приключиться может.

Честно говоря, проблему эроса и его роли в жизни человека, его духовном (или антидуховном) мире мир исследует уже не одно тысячелетие. И все равно спорные вопросы в «этом» деле остаются.

Помнится, как в конце 80-х, на перестроечной волне, советский народ вдруг решил, что в плане секса он темен и отстал и принялся догонять Америку. Обнаженка появилась в кино, прессе и литературе, усилилась потребность в сексологах и сексопатологах. Упущенное наверстали, что называется, со свистом. Но когда наверстали, поняли, что к разгадке тайны эроса не приблизились ни на йоту. Уже и Фрейда зачитали до дыр, и доморощенные эротологи горы томов исписали, но чувство такое, что искали не там и не то. И те же спорные вопросы никуда не делись. Рождаемость упала, зато градус недоумения повысился: и это все? И где же загадка?

Искали, конечно, не там. За время поисков умудрились не только нарушить все мыслимые и немыслимые табу, но и утратить даже робкие и целомудренные представления об эротизме, существовавшие до начала эпохи порнографизации.

И теперь у отдельных, разуверившихся и потерявших ориентиры персон, даже невинный плакат с бодрящей иронией вызывает вопиюще непристойные ассоциации. Подозреваю, что и приятель, с которым у меня возник вышеупомянутый спор, стал жертвой этой атаки на массовый вкус.

Здесь уместно сказать о той роли, которую эротические ассоциации сыграли в мировой истории. Обнаженная натура, как известно, стала объектом внимания в искусстве в эпоху Просвещения. В ту пору художники и творцы давали понять, что раз человек создан по образу и подобию Творца, то и стыдиться своей натуры в любом виде не есть грех. И понимание этого дало толчок, конечно же, не только к изображению обнаженной натуры в живописи, но к наукам, изобретательству, ремеслам, спортивным соревнованиям и многому другому. Понимание, что игры с Эросом могут быть рискованны (ибо в их основе — Великая Тайна Любви, лежащая в основе самой человеческой жизни), пришло позже. И вопрос о том, где грань между пристойностью и неприличием, дискутируется по сей день. На Западе, после переформатирования общественного сознания в ходе 50-60-х годов (особенно т. н. «сексуальной революции») последовала эпоха правового обуздания буйствующего Эроса. На главный вопрос это обуздание так и не ответило, но зыбкие границы дозволенного все же установило.

Здесь нужно развенчать один устойчивый миф, касающийся отношения левого движения на Западе к эротическому раскрепощению. Когда западные неомарксисты предлагали чуток оголить общественную мораль в идеологических интересах, они вовсе не предлагали слиться в экстазе с разного рода проповедниками распутства. Это было, скорее, желание оседлать грядущую волну эротомании, направив ее в свое, отличное от буржуазного, русло. То, что городское общество задаст свои стандарты в сфере допустимой демонстрации интимных дел, они не сомневались. Между прочим, в Советском Союзе эту тему постоянно затрагивал в своих произведениях выдающийся писатель Иван Ефремов. Но западные левые недооценили масштабов сексуальной революции, в ходе которой была сформирована и стала весьма влиятельной машина шоу-бизнеса, отныне рулившая потоками пороков и возведенная в ранг социального института.

У нас, где правовое регулирование никогда не возводилось основу функционирования какой-либо общественной сферы (тем более, если эта сфера культуры), моральные рамки были просто уничтожены, и споры о том, «что такое хорошо и что такое плохо» ведутся с произвольных позиций. В том, что касается эротики, каждый судит в меру своей испорченности. Отсюда и то массовое негодование, которое вызывают инициативы отдельных церковных иерархов ввести некий дресс-код. Причем негодуют порой люди далеко не либеральных воззрений и не проповедники т. н. «свободных отношений». Ориентация на пресловутый «низ» ведет в лучшем случае в духовный тупик — это нет сомнений. Но и планка «низа» в нашем обществе у каждого сегодня своя (как и «верха», что характерно). Хотя, при всех смещениях ценностной системы координат, внутри большинства российских семей такая планка держится на вполне пристойной высоте. Ориентируясь на нее, видимо, и есть смысл вести работу по восстановлению границ допустимого. Не забывая при этом, что и в семьях есть «взрослые» темы, разговаривая на которые родители выводят из комнаты детей. Но учитывать, что разговоры на эти темы все-таки ведутся, тоже надо.

Ясно, что диалог надо продолжать. Но продолжать без буржуазной пошлости, спокойно, на иных стратегических рубежах. Тем более, что отечественная культура эти рубежи пыталась обозначить. Иван Ефремов в своем романе «Лезвие бритвы» указал, что обсуждать тему эротики — все равно что идти по лезвию бритвы. Если пройдешь умно и грациозно, без пошлости и ханжества — испытаешь высокий духовный подъем и ощутишь замысел Создателя (хотя в романе автор предстает материалистом). Вправо, влево наклон — последствия будут тяжелыми для духовного (и не только) здоровья общества. Об этом надлежит помнить перед самым началом этого диалога.


Из серии работ Жана-Батиста Балади "25 женщин"