November 5th, 2012

bers37

О Джеймсе Коннолли - ирландском нацболе начала ХХ века

В 2004 году "Лимонка" писала о легендарном ирландском революционере Джеймсе Коннолли. Этот человек, можно сказать, был для своего времени и для своей страны настоящим национал-большевиком. 

Джеймс Коннолли

Статья из журнала французских социалистов-революционеров
"Rebellion" ("Восстание"), март/апрель 2004 г.

Пасха 1916 года. Ирландия, находящаяся под ярмом британского капитализма с 17 века подымается против угнетателя. 24 апреля в Дублине Джеймс Коннолли вместе с другими руководителями восстания, националистами-революционерами, провозглашает Республику. Этот акт навсегда станет символом успешного синтеза революционного социализма, основанного на принципах классовой борьбы, и революционного национализма - союза, который остается и сегодня незаменимым в любой борьбе за национальное освобождение.

"Революция - моя профессия"

Джеймс Коннолли родился в июне 1868 г. в Эдинбурге в Шотландии. Его ирландская семья убежала от Великого Голода в Ирландии 40-х годов только для того, увы, чтобы найти нищету, ожидающую ирландских эмигрантов. В 14 лет он завербовывается в армию, чтобы убежать из этой нищеты. Посланный служить в Ирландию, он открывает там свои корни и видит постоянную эксплуатацию своего народа английским капитализмом. Он восхищается традициями и националистическими текстами подпольного движения "фениев". Но он не присоединяется к этому движению, так как они не выдвигают никакой социальной программы.
Дезертировав из британской армии, дабы не участвовать в репрессиях против своего народа, он возвращается в Эдинбург вместе с молодой женой Лили Рейнолдс, ирландкой протестантского происхождения. Лили будет впредь солидной поддержкой ему в его борьбе. Едва появившись в Шотландии, он сближается с социалистическими кругами, находившимися тогда в состоянии кипения. На протяжении семи лет он углубляет свои знания о социализме, погрузившись в труды Маркса, и умножает встречи с такими людьми, как старый коммунар в изгнании Лео Меллиат и Джон Лесли, первый ирландский теоретик марксизма, который будет для него "учителем мысли" и лучшим другом.
Его социалистическая позиция обошлась ему дорого: он теряет свой пост муниципального служащего и вынужден думать об эмиграции в Южную Америку, для того чтобы обеспечить жену и двоих маленьких дочек. Но его товарищи обращаются к британским социалистам с призывом о солидарности, чтобы ему нашли работу, которая позволила бы ему остаться в Великобритании. Ответ пришел, впрочем, из Ирландии: социалистический кружок Дублина искал организатора для координации своих действий. Коннолли счастлив вернуться на остров предков.

Ирландская Республиканская Социалистическая Партия

В 1897 г. он основывает Irish Republican Socialist Party - Ирландскую Республиканскую Социалистическую Партию, которую он снабжает программой, являющейся синтезом между борьбой за национальное освобождение и классовой борьбой. Коннолли настаивал на комплиментарности двойной борьбы: "Если завтра вы выгоните английскую армию и поднимите зеленое знамя над крепостью Дублина, ваши усилия окажутся напрасными, если вы не воздвигнете Социалистическую Республику. Англия будет продолжать доминировать над вами. Она будет над вами доминировать через своих капиталистов, своих владельцев земли, своих финансистов, через все коммерческие институции и индивидуумов, которых она вживила в эту страну и оросила слезами наших матерей и кровью наших жертв". Небольшая по численности первая организация ирландских марксистов была впереди своего времени, позднее новые поля деятельности, которые она открыла, будут эксплуатироваться ирландским республиканским движением. Коннолли работал докером, дабы поддержать семью. В 1897 году он публикует свою первую крупную работу "надежда страны Эрин" ("Erin's Hope"), в которой он развивает отношения между социализмом и национализмом. "В настоящее время в Ирландии существует целый ряд сил, делающих все возможное, чтобы продолжало жить национальное чувство в сердцах ирландцев. (…) Существует, одако, опасность: та, что эти силы, держась слишком сильно за свои методы пропаганды, пренебрегают жизненно важными проблемами - сегодняшними проблемами; придя превратить наши исторические исследования в почитание прошлого, кристаллизовать национализм в простую традицию, славную и героическую, но не более, чем традицию. Но традиции могут служить достаточной базой, что и происходит часто для того, чтобы заставить народ шагать к славной жертве, но они не бывают никогда достаточно сильны, чтобы управлять нападением победоносной Революции. Если современное национальное движение не хочет ограничиться переизданием старых горьких трагедий нашей прошлой истории, оно должно показать себя способным подняться до уровней требований настоящего времени. Оно должно предоставить народу Ирландии доказательства, что наш национализм не состоит в простой идеализации мрачного прошлого, но также в состоянии представить ответ ясный и четкий на сегодняшние проблемы, так же как и политическую и экономическую доктрины, приспособленные к требованиям будущего. (…) Социалисты, которые себя посвятили коренному разрушению этой системы цивилизации, отвратительно материалистической, всей целиком (…), по моему мнению, являются врагами куда более смертельными для английского доминирования, чем поверхностный мыслитель, который себя воображает в состоянии помирить ирландскую свободу с отвратительными формами экономического подчинения (…) Англии".
Его организация бросается в активизм без границ, она координирует акции против юбилея королевы Виктории и против британского империализма на протяжении Бурской войны. В социальном плане IRSP пытается пустить корни в молодом рабочем классе Ирландии и поддерживает мелких крестьян в их борьбе против крупных собственников земли. Коннолли запускает еженедельник "Рабочая Распублика" ("The Worker's Republic"), который становится форумом обмена идеями и дебатов для всех социал-патриотов. Коннолли пишет, правит, макетирует, печатает и продает свой журнал, каковой существует лишь благодаря его воле. Для того чтобы издавать его, он прекращает всю другую работу, и финансовая ситуация его семьи становится невыносимой. Он был глубоко одинок, вовлеченный в титанический труд лишь вместе с несколькими десятками самоотверженных молодых активистов. "Я верю в то, что социалистическое революционное движение будет численно слабым до того времени, пока придет час революции. Вот тогда будет легко рекрутировать сторонников тысячами, как мы сегодня рекрутируем горсти их". Политическая программа IRSP была на многие годы впереди эволюции соотношения сил в Ирландии. Сознавая ситуацию, финансово поверженный, Коннолли вынужден был сдаться и эмигрировать в 1903 году в Соединенные Штаты. Там он немедленно примыкает к борьбе американского рабочего класса: наиболее боевым его отрядом были массы эксплуатируемых ирландских рабочих. Он участвует в основании Industrial Workers of the World (IWW) - революционной профсоюзной организации. Через некоторое время ситуация в Ирландии значительно изменилась, и товарищи Коннолли просят его поспешить вернуться и помочь им крепкой рукой.

Пасхальное восстание!

По его возвращении в 1910 году влияние революционного профсоюзного движения толкает его к попытке создать профсоюз по модели IWW. Ирландия в это время вошла в беспрецедентный период социальных волнений. Бунты и стачки множатся и Коннолли арестован в результате манифестации, которая перешла в уличную стычку с войсками оккупантов англичан. Ирландская буржуазия и клерикалы (священники) аплодировали британским репрессиям против бастующих. Перед лицом полицейских репрессий социалисты-революционеры решают создать Irish Citizen Army (ICA - Ирландскую Армию Граждан) из 1000 активистов. Настоящую народную милицию, ее цель - защитить забастовщиков от атак охраны владельцев предприятий и от полиции; когда же забастовка закончилась, ее основной активностью стала военная тренировка ее членов как ядра будущей популярной армии. В этот период такие вожди "фениев" (после 1840 года эти ирландские националисты были организованы в Irish Republican Brotherhood (IRB - Ирландское Республиканское Братство) - как Патрик Пирс и Джозеф Планкетт сблизились с шефом социалистов.
В 1914 Коннолли ввязывается в борьбу против войны (как и Ленин, заметим) и осуждает предательство вождей европейской социал-демократии, которые присоединились к этому безумию капитализма. Но параллельно он прекрасно понимает роль войны в пути к Революции. Он видит Ирландию как рычаг, который может спровоцировать падение Британской Империи и вследствие этого и падение капитализма. Именно поэтому на здании профсоюзов в Дублине был лозунг: "Мы не служим ни королю, ни кайзеру, но Ирландии!" Сближение с наиболее радикальными членами IRB привело к идее слияния между ICA и IRB. Это было абсолютно логично в контексте с приготовлением национального восстания. Коннолли, социалист, был готов образовать единый фронт с революционерами-националистами IRB, для того чтобы наконец победить британский империализм. На протяжении 1915 года Коннолли умножает призывы к восстанию. До такой степени его нетерпеливость вызывала страх даже у членов IRB; что вначале 1916 года он был "похищен" на несколько дней своими, дабы помешать какой-нибудь яростной акции с его стороны и убедить его дождаться восстания, запланированного на апрель. Коннолли принял предложение стать членом военного. Фабрика "бомб" была создана в помещении профсоюза, возглавляемого Коннолли, и за семь дней до восстания Коннолли поднял зеленое знамя - традиционный символ ирландских республиканцев - над зданием и объяснил активистам своей Ирландской Армии Граждан, что восстание скоро начнется.
В пасхальный понедельник 24 апреля Коннолли принял титул главнокомандующего Республиканскими войсками в Дублине и начал восстание. Центральный Почтамт стал штаб-квартирой восставших. В восстании приняли участие около 1500 ирландских волонтеров из IRB во главе с Патриком Пирсом, 200 членов профсоюзной милиции и Ирландская Армия Граждан. Они захватили несколько зданий в центре Дублина, уже упомянутый Центральный Почтамт, вокзалы, провозгласили Ирландскую Республику и создали Временное Правительство. Однако к 30 апреля британская армия и Королевская Ирландская полиция подавили восстание. Репрессии были безжалостны. Один за другим основные лидеры восстания были казнены. Последним 12 мая казнили Коннолли.
Раненый во время боя, он был расстрелян на стуле в тюрьме Килменхам. До последнего часа он оставался достойным и умер, зная, что он исполнил свой долг перед народом Ирландии. В Ирландии Коннолли остается символической фигурой республиканского движения. Сегодня все еще в борьбе за объединение Ирландии бойцы Ирланской Республиканской Армии (IRA, основана в 1919 году) видят себя наследниками Коннолли и 1916 года и продолжают борьбу против британского империализма на тех же основаниях: социалистических и патриотических.


перевёл Полковник Иван Черный

http://limonka.nbp-info.ru/248_article_1226839799.html

Для тех, кто не в курсе, сообщаю - псевдоним "полковник Иван Черный" принадлежит Эдуарду Лимонову. 
bers37

Политический постмодернизм с туалетным запашком

Латвийское руководство все-таки решило поиграть в «счетоводов». В начале ноября стало известно, что министр юстиции Латвии Янис Борданс поддержал возобновление работы комиссии «по подсчету ущерба, нанесенного республике во время нахождения в составе СССР» (http://vz.ru/news/2012/11/2/605528.html). «Мы не можем упрощенно сконцентрироваться на денежном вопросе. На самом деле я как представитель правительства не рассчитываю на то, что упадет в мой кошелек от российских миллиардов, которые полагаются и которые Германия, например, до сих пор выплачивает многим другим», - сказал в пятницу, 2 ноября, журналистам министр от ультраправого Нацобъединения. Как это пикантно – страна, в которой по улицам маршируют не улегшиеся в могилы эсэсовские недобитки (понятно на чьей стороне воевавшие во Второй мировой войне) и которым, возможно, сей министр на парадах помахивал ручкой, в деле определения виновности ставит на одну доску СССР и нацистскую Германию.

Все это попахивает туалетным постмодернизмом от политики, как и все эти игрища с т.н. «подсчетом ущерба от оккупации». Потому что жаждущие содрать с России компенсации так и не представили доводов, по которым должны проводиться взаимные расчеты. С одной стороны, латвийские правители говорят о «страданиях» своего народа в период Союза, ущемления некоего национального достоинства, а  с другой стороны – целый ряд ключевых элементов национальной культуры - причем ключевыми их признали власти в недавно выпущенном «Каноне культуры Латвии» - были возрождены именно при проклятом «оккупационном» режиме.

В этом сборнике перечислены элементы национальной культуры, которые, по словам авторов, подчеркивают национальную самобытность латышей. В сборнике упоминается игра на гуслях, которая до Второй мировой войны была в Латвии практически забыта. И лишь в 70-80-е годы прошлого века стала возрождаться при различных обществах культуры, ДК, кружках народного творчества и пр.

Говорится в сборничке и про лиелвардский пояс - широкий тканый пояс длиной около четырех метров, расшитый красно-белыми узорами. Согласно национальной легенде, на этом поясе записан информационный код древних цивилизаций, зашифрована ДНК человека и изложены принципы построения Вселенной. Поначалу рассказы о нем воспринимали как чудачество лабусов. Но в 1980 году режиссер Ансис Эпнерс снял об этом поясе фильм, и с тех пор он стал культовым предметом, частью национальной культуры.

Истинная культура латышей включает в себя и латгальское гончарное дело, которое до середины 70-х годов ХХ века было экзотикой, но с того времени власти стали возрождать народные промыслы и фактически реанимировали его.  

Я не случайно начал с достижений культуры и официального признания ее направлений. Латыши ведь считают себя людьми культурными, даром, что реально оккупировавшие их нацисты таковыми не воспринимали. Кстати, в анализируя упомянутый «Канон» (весьма пристрастно составленный), видим, что многовековая культура Латвии принесла в него 61% элементов, а 46 лет «оккупации» - 39%. Можно еще добавить, что постсоветский период не принес Латвии ни одного заметного в мире произведения изобразительного искусства, музыкального произведения, кинофильма и литературного произведения. Ни одного!

Теперь о самом неприятном для латвийских начальников. Об экономике. Тут положение еще хуже, чем в культуре. На момент обретения гордым балтийским народом самостийности, в промышленности и строительстве трудилось 61,9% нелатышей., на транспорте – 66,2%, в коммунальной сфере и бытовом обслуживании – 54,7%. Не мешает учесть при подсчете. 

Зато на руководящих должностях их было меньшинство. Среди секретарей ЦК компартии Латвии – 20%, министров и председателей комитетов – 17%, работников горкомов и райкомов – 34,8%, руководителей местного самоуправления – 23%,. Я не случайно привел эти строки, ибо интеллигентные латышские руководители могут возразить, что и этих процентов для «оккупационного» народа было много. Речь о другом. О том, что процент нелатышей на муниципальном уровне повышался потому, что именно там необходимо решать конкретные жизненные проблемы граждан, а не столько клясться в верности партийному курсу. В общем, маленький штрих к «оккупационной» деятельности.    

О таких промышленных гигантах, благодаря которым Латвия еще что-то выжимала для своей самостийной экономики, как ВЭФ, «Дзинтарс», «Лайма», «Радитотехника», я не стану долго распинаться. Дополню картину только напоминанием о том, что знаменитая рижская телебашня была возведена в 1986 году, рижский Дом конгрессов – в 1982-м, рижская гостиница «Ридзене» - в 70-80-е годы ХХ века, радиотелевизионный комплекс Закюсале – в 1975 году. За эти, а также множество других знаковых сооружений республики надо сказать спасибо, увы, ныне покойному директору «Латгипростроя» с «оккупационными» именем – фамилией Валерию Кадыркову (1935 – 1989 гг.).

И еще. По словам ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН, доктора исторических наук Елены Зубковой, «в целом по Советскому Союзу национальный доход в расчете на душу населения в 1956 году составлял 535 рублей, в то время как в Латвии он составлял 647 рублей». В последующие годы этот отрыв только увеличивался. В настоящее время, в ответ на наглые претензии латвийских правителей, российские ученые готовят подробную историческую справку экономических взаимоотношений прибалтийских республик и союзного центра. Эти данные будут лишены каких-либо постмодернистских наворотов, коими обременено сознание заправил Латвии. Ведь их крики о «компенсации» имеют вполне понятную причину. Дело в том, что советское наследство там уже давно проедено. Легендарный ВЭФ еще недавно напоминал многие умершие советские промышленные гиганты. Груда развалин, огромный пустырь.

Для дальнейшего поддержания (пусть и кратковременного) режима на плаву нужны деньги. Отсюда и возникают идейки типа «компенсации» к соседям. Может, статистические выкладки специалистов охладят пыл горячих лабусов?