November 17th, 2012

bers37

Три взгляда на революцию. Наброски

Оригинал взят у anarh_oren в Три взгляда на революцию. Наброски
95-летию Великой Октябрьской Социалистической Революции...



Наша Родина – революция!
Ей единственной мы верны.

Внимательный слушатель в этом солнечном гимне (авторы Пахмутова и Добронравов, кто же ещё!) услышит слова Эволы: Наша истинная родина в Идее – формулу, объединяющую людей длинной воли, людей обособленных, людей несущих свой собственный порядок среди руин современного мира,
И это не случайно: существует полюс, на котором крайне левое становится крайне правым, и наоборот. Революционный большевизм, разрушивший дряхлую романовскую Россию (никакой жалости к руинам), обернулся большевизмом имперским, национал-большевизмом. СССР стал реальным воплощением эволианского принципа Imperium – верховной власти, Сверхгосударства. Так распорядилась История: государство, провозгласившее своей официальной идеологией материализм, стало подлинным царством духа. Настоящей империей, исповедующей – как и полагается – языческий империализм.

***
«Это не моя революция, если я не могу под это танцевать» - эти слова приписывают старушке Эмме Голдман. Раньше и я частенько их повторял, теперь же они меня раздражают. На самом деле это левацкая ловушка, не имеющая ничего общего с ленинским «революция – это праздник для угнетённых». У Ленина основной мотив – торжество мести, восстановление справедливости, у Голдман – только развлечение. Такое – поверхностное - отношение к революции вредно, как 68-ой год, который был заражён весельем. Под булыжниками мостовой нихуя не пляж. Там – ад, разбери брусчатку и выпусти демонов. Только потом пеняй на себя. Как-то никто не заметил, но оккупай-движение, казавшееся всем бесконечным хепенингом на зелёных лужайках, тихо закончилось с арестами по делу 6 мая (или просто наступили холода). Pussy Riot славно «сплясали свою революцию». Ни один панк-концерт не закончился бунтом или хоть сколько-нибудь впечатляющими беспорядками. Но каждые выходные мегатонны килоджоулей энергии испаряются в пустоту на подмостках так называемой Сцены. Все эти нелепые телодвижения, фестивали и хороводы не имеют к революции никакого отношения. Революция – это ежедневная работа, труд. Это «семь раз отмерь, один раз отрежь». Единственная музыка, под которую невозможно танцевать, это нойз и эмбиент. Но в идеале нойз и эмбиент стремятся к тишине. Наша революция будет совершаться в тишине.

***
Другая мысль меня тяготит. Мёллер ван ден Брук в «Третьем Рейхе» утверждает, что «настоящая революция в жизни великого народа совершается только один раз». Я боюсь: а вдруг он прав? Вдруг мы опоздали, родились на сто лет позже? Русская революция 1917 года была тотальной, она не просто перевернула Россию – будто бы вся Земля остановила свой ход, наклонилась земная ось, и планета перешла на новую орбиту. Со времён восстания титанов не было таких потрясений. Но коварные боги вновь победили. А нам в наследство осталась память, традиция, теория и миф. Миф о русской революции, которой больше не будет. Тогда всё, что мы делаем, вся наша революционная работа бесполезна? Всё напрасно и можно идти действительно танцевать? По сравнению с той эпохой мы просто карлики. Цели и задачи нашей революции – ничтожны. Нынче плохое время для героев… Есть от чего впасть в отчаяние.

Что делать? Где выход? Может быть в этногенезе. Для новой действительной революции нужен новый народ. Тут легко скатиться в неоправданный оптимизм, бросив лозунг национальной революции во имя будущего обновлённой нации. Я смотрю на будущее без оптимизма, без надежд и иллюзий. Будет только хуже. Но, перефразируя Кастанеду, революция - это Дар Орла: это не подарок, не награда, это шанс иметь шанс.

Шанс иметь шанс, понимаете?


bers37

Что писала "Лимонка" о националистах-уменьшителях

Этот материал Алексея Лапшина появился в "Лимонке" в марте 2003 (!) года. Уже тогда он обозначил крен части националистического движения в сторону создания этнически однородного госудаства, т.е. отказ от имперскости. В пубюликации фиурировали моменты, ставшие тяжелыми болезными русского нацимонального движения: "союз с белой Европой" (нынешние завывания Крылова и его дружков), возможный западный протекторат (и об этом Крылов и компания рассуждают) и даже "патриот"-десталинизатор Караганов. 
Вот этот материал:

Последняя болезнь национализма
Ещё несколько лет назад, несмотря на идеологическую разобщенность, русские патриоты имели общий, не вызывающий сомнений ориентир. И "правые" и "левые", и консерваторы и революционеры видели свою цель в воссоздании Империи. Разумеется, каждый лагерь понимал империю по-своему. Коммунисты мечтали о полной политической реставрации СССР, монархисты - о порядках царской России, национал-большевики - замахивались на Евразию в границах от Владивостока до Гибралтара. Самые крайние националисты призывали ограничить государство союзом трёх славянских народов, но сохранить при этом стратегический контроль над Средней Азией и Кавказом. Одним словом, как бы не позиционировали себя патриоты, великая Россия оставалась для всех аксиомой.
Четыре года назад этот статус-кво оказался нарушенным. Интеграция в глобалистскую систему вызвала к жизни совершенно новый для России тип национализма. В "правых" кругах всё более популярной становятся идея радикального сокращения русского цивилизационного пространства в пользу компактного этнократического государства. "Империя в прошлом, - утверждают новейшие "правые", - пришло время заниматься собой, спасать то, что ещё сохранилось". В качестве рецепта "спасения" предлагается превращение России в национально однородный регион, политически и культурно обращённый к "белому" Западу. Якобы только таким образом русские смогут выжить как этнос и противостоять исламской и "чёрной" экспансии. Иначе говоря, единственным выходом исторического тупика видится отказ России от евразийства.
Достаточно проигнорировать расистский, антилиберальный пафос этих построений, чтобы обнаружить их полное соответствие глобалистским планам передела мира. Само собой, никакой союз с распавшейся Россией вампирической "белой" цивилизации не нужен. Лишившись евразийского масштаба, а значит, и всех своих преимуществ, РФ перестанет интересовать Запад даже как донор. На уровне же геополитики, отказ от евразийства приведёт к необратимому разрыву русского жизненного пространства вместо ещё возможного воссоединения. Огромная часть русского и русскоязычного населения окажется за пределами "компактного этнократического государства" без всякой перспективы возращения в своё цивилизационное поле. Нетрудно предугадать, что вслед за отделением территорий неизбежно последует и переход под контроль Запада российского ядерного оружия и энергоресурсов. Какие угрозы ждут в этом случае русских, описывать, пожалуй, излишне.
Выбрав этнократию вместо евразийства, мы окажемся на самой переферии глобалистской системы, со всеми вытекающими из её законов последствиями. Здесь можно бы было сказать и о разрушении генофонда и об окончательном материальном крахе, однако все эти проблемы по сути вторичны. Главное - наше тотальное духовное поражение, признание бессмысленности и несостоятельности всех русских идей и революций.
Парадокс сегодняшнего дня в том, что аргументацию, предназначенную для крайних западников, приходится излагать для националистов. Ведь именно западнический взгляд на место России в истории теперь в маргинальной форме высказывает целое направление "правых". Кстати, не случайно известный апологет глобализации политолог Сергей Караганов называет себя русским патриотом. Сочетание несовместимых, на первый взгляд, позиций объясняется им довольно просто - чтобы котироваться как государство, Россия должна примкнуть к богатым и сильным.
Разве не этот же взгляд на мир, только под иной идеологической вывеской, отстаивают западники с "крайне правого" фланга. Серьёзные различия в политических формулировках не должны вводить в заблуждение. И респектабельные "карагановы" и маргинальные теоретики в конечном счёте утверждают одно и тоже - необходимость подчинения русских интересам богатого "белого" Запада. Причём, если кремлёвские политологи ещё не могут говорить о распаде России открыто, то маргиналы делают это уже без проблем. Как тут не вспомнить про "две руки одного тела": одна работает в светлой перчатке, другая - сгребает мусор.
Несомненно, многие возможности, которые были вполне реальны ещё пять-шесть лет назад, сегодня безвозвратно упущены. Но уход в оборону или, тем более, капитуляция, - прямой путь к гибели нации. И это уже не метафора, а последний приговор истории.
Современный национал-революционер должен стать одинаково чуждым и пораженческому "антиимпериализму" и ностальгии по выжившему из ума великодержавию. Развал империи, как конкретной политической формы, вовсе не равнозначен прекращению русской экспансии. Россия есть нечто большее, чем государство или понятие из географии. Россия - это мистическая идея революции, абсолютного преобразования мира, которая может исчезнуть только с его концом. Не отдавать себе в этом отчёт, значит превращать свой национализм в банальную обывательщину или захудалое почвенничество. Вот почему так важно, чтобы из русских политических теорий не исчезала масштабность, чтобы не отходили на задний план, как нечто "непрактичное", сверхзадачи.
Иначе даже критическая масса пассионариев не сможет добиться победы.

Алексей Лапшин 

http://limonka.nbp-info.ru/217_article_1226839008.html
bers37

Кино как зеркало реальности


Это подтвердила прошедшая 12 ноября в Барнауле встреча с известным российским кинорежиссером Акимом Салбиевым. 

Эта встреча задумывалась не совсем как пресс-конференция. Она запланирован гораздо шире. И во многом благодаря этому получилась неожиданной. Во время проходившего в Барнауле кинофестиваля «Сталкер» (на который Аким Алимбекович, собственно, и прибыл в Барнаул) мне не удалось попасть ни на один фильм. По причине банальной занятости на трудовом, так сказать, посту. Но на его встречу с публикой я пришел. Спасибо организатору барнаульского фестиваля Жене Семенихину. Большинство присутствовавших на ней были не журналисты, а учащиеся колледжа культуры.

И это правильно. Многие наши журналисты часто мнят себя знатоками кино, гурманами, ценителями эскюства, но на деле зачастую не смыслят ничего в кино. Они, написавшие многие тысячи строчек про кино и получившие за эти строчки гонорары, так и не поняли, из какого сора, или какой благодатной почвы, растет искусство. Настоящее искусство, а не его суррогат. Они часто думают, что дело в творческой свободе, и только предоставь ее – и художник горы свернет. Ага – вот уже 20 лет снято немало фильмов, иногда хороших, иногда крепких, но большей частью режиссеры выдавали, пардон, говно. И Аким Салбиев, похоже, думает примерно так же.

Потому что, когда я задавая ему вопрос, упомянул о том, что за последние годы были сняты порой неплохие фильмы, он спросил: «А какие фильмы можно назвать достойными?» Я назвал «Остров» Лунгина, что-то еще.. Он отметил красноречивость столь мизерного числа добротных картин. И хорошо, что на встрече с ним были будущие деятели культуры – студенты. Потому что они обязаны видеть, ощущать грань между хорошим и плохим, вкусом и безвкусицей, подлинностью и суррогатом. Если бы конференц-зал был забит журналистами – их уродливый снобизм тут же возвел бы стену отчуждения между беседующими сторонами. Они интересовались бы гражданской позицией, политикой, путинизмом, «Единой Россией», Никитой Михалковым, деньгами, интригами, но никак не собственно кино. Потому что котел, в котором они уже давно сварились, признает только потребительский подход.

Кстати, мой вопрос Салбиеву был о том, почему в российском кино так и не сформировалось устойчивой линии противодействия навязываемым потребительским ценностям и вообще идеологии разрушения? Ведь о таковых говорят сейчас едва ли не все киношники? Ведь были же в свое время антибуржуазная новая волна французского кино, плеяда левых режиссеров в Италии, «Новое немецкое кино» и др. Почему наши кинематографисты не нашли язык противодействия деструктивным тенденциям?  Почему не сформировали язык сопротивления?

«А потому что не общаются они между собой – ответил Аким Алимбекович. – Ведь как формируются обычно подобные явления? Формируется группа молодых, дерзких деятелей. Они в общении между собой формируют язык жанра, язык, которым изъясняются со зрителем. И возникает направление. А у нас те, кто делает кино, очень разрозненны и заняты какими-то своими делами. Как, скажем, общаться режиссеру фильма «Любовь-морковь» и режиссеру ленты «Как я провел этим летом»?



В этих словах Аким Салбиев, как ни странно, отразил более обширную проблему, не только киношную. По сути. Он ответил на вопрос: почему до сих пор у нас нет какой-то общенациональной идеи? Той самой идеи, которая бы скрепила народ, дала бы ему возможность решать самые большие исторические задачи. Да потому что народ, а также те, кто формулирует его мнение, разрозненны. Они не общаются между собой. Одни, скажем, сбились в какие-то парламентские партии, объединившись непонятно по какому признаку. Другие – сбиваются в создаваемые сейчас партии, непонятно для чего. Третьи – вообще никуда не сбиваются, считая все это чушью. И о чем им общаться, как? На каком языке? Для чего, наконец? 

Правда, сейчас попытки исправить положение делаются. Скажем, тот же Изборский клуб, при всей его аморфности и странности, представляется попыткой объединить умы, вызвать некую идеологическую волну. Может, и у киношников стоит ожидать чего-то подобного?

Кстати, политиков режиссер активно не любит. Его время от времени приглашают на различные телевизионные ток-шоу. «И прежде чем попасть на телевизионную площадку каждый гость программы проходит через гримерную – рассказал он. – И в гримерной нас бывает по несколько человек, в том числе и политики. И мне доводится слышать, о чем они говорят, как они изъясняются. И я могу сказать, что культура рядом не стоит с этими людьми, и в реальности это далеко не те люди, что предстают перед публикой». И в этой связи гость процитировал Бальзака, который однажды изрек: «Все великие состояния нажиты преступным путем».

Кроме того, в ходе разговора Аким Салбиев довольно тепло отзывался о советском кинематографе. Вспоминал ярчайших представителей советской культуры – Геннадия Шпаликова, Василия Шукшина, Валентина Распутина и других. Он посетовал, что фильмы из золотого фонда советского кинематографа чаще всего идут в неудобное для зрителей время, не в прайм-тайм. Вот такая редакционная политика на ведущих телеканалах…

Он вспомнил слова кого-то из великих, сказавшего, что «культура должна биться за место под солнцем каждый день». Только это не позволит ей закостенеть, оставаться животворящим и дающим тепло источником силы и духовности. И с этим точно не поспоришь.