Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Какая интеграция нужна России?

Оригинал взят у bkagarlitsky в Какая интеграция нужна России?
Cаммит АТЭС во Владивостоке пресса довольно дружно назвала успехом России, обращая внимание на большое число подписанных соглашений, а также на отсутствие сколько-нибудь серьезных конфликтов между участниками встречи. К тому же Соединенные Штаты оказались на заднем плане, тем более, что сам Барак Обама, слишком занятый собственными проблемами в Вашингтоне, приехать не смог.

Для российского Дальнего Востока это было важное событие, не только потому, что построили много объектов инфраструктуры (злые языки говорят, что построили плохо и вспоминают дорогу, смытую дождем) но и потому, что значение этого региона в процессе международной интеграции было, похоже, осознано как отечественными начальниками, так и правящими кругами соседних стран.

Особенно интересно в этом плане прозвучавшая в деловой прессе оценка АТЭС как «мягкой альтернативы» ВТО. Сокращение рабочих мест и закрытие предприятий началось почти сразу же после того, как Россия ратифицировала договор о вступлении в глобальный торговый блок. Обещанного резкого снижения цен не произошло. Вопреки общепринятой в либеральных кругах теории, обострение конкуренции на рынке далеко не всегда идет на пользу потребителю — для этого нужно совпадение целого ряда условий, которые не только нашей стране, но и вообще в современном мире отсутствуют. Зато конкурентное давление заставляет предприятия ориентироваться на краткосрочные цели, быструю и очевидную выгоду, в ущерб долгосрочным стратегиям, технологической модернизации, работе по подготовке кадров и т. д.

Проблема ВТО не в том, что присоединение к ней ведет нашу промышленность и сельское хозяйство к апокалипсису (пример Украины, да и наш собственный опыт последних месяцев показывает, что это не так), а в том, что экономические стимулы и правила, действующие в этой системе, прямо противоположны по отношению к потребностям страны. Они закрепляют сложившуюся сырьевую ориентацию, способствуют вымыванию из страны финансовых ресурсов, ослабляют внутренний рынок в ущерб внешнему.

Опросы общественного мнения показывают, что растущее недовольство тем, что Россия вступила в ВТО, даже в бизнес-сообществе не заметно особого энтузиазма, но вряд ли правительство в ближайшее время решится на резкий пересмотр избранного курса. Приостановка членства в глобальном блоке была бы скандалом и беспрецедентным событием. Не исключено, что по мере развития мирового кризиса мы подобные события ещё увилим, в самых разных частях планеты, но отечественное руководство явно не готово выступить в роли зачинателя подобных радикальных тенденций.

Именно поэтому в повестку дня встает вопрос о поиске «мягких альтернатив». Власти заинтересованы в том, чтобы не отказываясь от ранее принятых решений и не идя на радикальный разрыв с проводимым на данный момент курсом, обеспечить себе пути к отступлению, найти новые варианты, которые компенсировали бы негативный эффект проводившейся ранее либеральной политики. В этом контексте участие России в торговых блоках оказывается крайне привлекательным решением.

Протекционизм в одной отдельно взятой стране на самом деле возможен, особенно, если это такое большое государство, как наше. Но опять же, это политически рискованное решение. Напротив, в рамках регионального торгового блока возникает возможность своего рода «коллективного протекционизма», который вроде бы не противоречит стремлению к свободной торговле, только регулируемой местными, а не глобальными нормами. В рамках ВТО так поступают все, хотя у одних это получается лучше, а у других хуже. И Европейский Союз, и североамериканская NAFTA, и южноамериканский Mercasur играют соответствующую роль. Аналогичные попытки предпринимаются в Африке, только без большого успеха, а Венесуэла со своими союзниками в Латинской Америке формирует собственный торговый блок ALBA. Некоторые аналитики даже утверждают, что такие региональные клубы могут «разрушить ВТО изнутри».
Специфика России состоит в том, что для неё в силу географических и культурно-исторических возможностей открыты сразу несколько сценариев интеграции. Усиление связей с быстро развивающимися странами Азиатско-Тихоокеанского региона дает определенные шансы российской промышленности и науке, поскольку мы ещё обладаем технологическим потенциалом, который может быть востребован. Китайские (и отчасти индийские) заказы в свое время уже спасли нашу оборонную промышленность, когда отечественные вооруженные силы практически перестали закупать новую технику. Если рост экономики в Китае и соседних странах не прекратится, они будут по-прежнему предъявлять спрос на промышленное оборудование, технологические разработки и знания. Другое дело, что китайский экономический локомотив не только не набирает сегодня скорость, а наоборот, притормаживает. Масштабы проблем, возникающих в Поднебесной, так же огромны, как и масштабы самой её экономики. Переориентация производства на внутренний рынок в условиях мирового кризиса невозможна без радикальных изменений в социальной структуре и даже политической системе общества, а такие вещи не происходят безболезненно. В то же время Китай вступает в эпоху демографического спада, когда рабочая сила начинает дорожать, трудовые отношения меняются, а вместе с ними и психология работников. Так что рассчитывать на то, что китайский локомотив просто потащит за собой российские вагоны, было бы по меньшей мере наивно.

К тому же спрос неотделим от предложения. Для того, чтобы на отечественную продукцию формировался спрос за рубежом, эту продукцию надо сначала разрабатывать и производить, выставлять и продвигать на рынок. То же относится и к технологиям. Времена, когда можно было жить заделом советского времени, увы, ушли. Короче, сколь бы ни были велики перспективы АТЭС, никаких магических эффектов дальневосточное направление интеграции не обеспечивает.

Между тем у России остается и другой интеграционный задел — на пост-советском пространстве. Соответствующие инициативы весьма популярны в обществе, причем не только у нас. Даже опросы, проводимые на Украине показывают, что большинство населения хотело бы вхождения страны в интеграционный блок, несмотря на то, что подобные идеи упорно отвергаются политическими кругами.

Пост-советская интеграция имеет свои преимущества и свои проблемы. С одной стороны, технологическая и культурная близость стран очевидна, а стоящие перед ними задачи во многом схожи. С другой стороны, нет оснований надеяться на какой-то чужой локомотив, который потащил бы нас к экономическому росту. На постсоветском пространстве таким локомотивом может быть только сама Россия. Расширение рынка для отечественной промышленности очень важно, но трудно представить себе, что Киргизия или Белоруссия станут для неё источником инвестиций.

Впрочем, участие России в нескольких интеграционных проектах одновременно отнюдь не исключено. Та же Венесуэла, например, развивает собственный проект ALBA, но одновременно вступила в Mercasur, где доминируют Бразилия и Аргентина. Вопрос в том, чтобы увязать между собой все эти направления, превратив их во взаимодополняющие. Или хотя бы, для начала, осознать необходимость сознательной работы, направленной на «интеграцию интеграционных проектов». Само собой ничего не делается.

Эффективность любого интеграционного проекта, в конечном счете, будет измеряться тем, насколько он будет работать на расширение и укрепление внутреннего рынка (в отличие от ВТО, которая ослабляет внутренний рынок, стимулируя производство лишь тех товаров, которые уже востребованы за рубежом).

Российское общество просто не сможет существовать за счет одного лишь сырьевого экспорта. И дело не только в наших прошлых достижениях или современных амбициях, но просто в численности населения, в его географическом размещении, в уровне образования и образе жизни. Развитие индустрии и создание на этой основе современной инфраструктуры являются условиями сохранения нашей страны как единого целого.

Несмотря на общепринятое мнение, согласно которому Россия давно превратилась в «сырьевой придаток» Запада и Китая, мы всё ещё сохраняем немалый промышленный потенциал. Россия до сих пор лидирует на некоторых несырьевых рынках (к примеру, в сфере экспорта вооружений), а в некоторых отраслях ещё может восстановить утраченные позиции (тяжелое машиностроение, аэро-космическое производство и т. д.). Но нет причин думать, будто добиться этого можно за счет внешнего спроса. Все истории успеха в области промышленного производства связаны с укреплением внутреннего рынка. Дело в том, что конкурентоспособность любой продукции зависит не только от технологии, стоимости рабочей силы, но и от масштабов производства. Если внутренний спрос позволяет быстро наращивать масштабы, значит, ваши товары будут стоить дешевле и окажутся более конкурентоспособными на мировом рынке. Так действовали Соединенные Штаты в начале ХХ века, позднее — Япония и Южная Корея. Именно поэтому, кстати, нужно не занижать до предела заработную плату рабочих в надежде повысить конкурентоспособность производимых ими товаров, а наоборот повышать доходы населения, одновременно стимулируя рост экономики и увеличивая внутренний спрос.

В сфере постиндустриальных технологий всё обстоит так же точно: если бы Соединенные Штаты не создали бы мощного внутреннего рынка высокотехнологичной продукции, вряд ли они могли бы сделаться мировыми лидерами в этой сфере. Даже маленькая Финляндия в 1990-е годы, совершая технологический рывок, начинала со стимулирования внутреннего спроса на новые виды продукции. И как показывает тот же финский опыт, добиться перелома без масштабных государственных инвестиций и активной социальной политики вряд ли возможно.

Экономическая интеграция с соседними странами для России необходима, а мечты о возрождении закрытого общества не только абсурдны, но и откровенно противоречат национальному интересу. Но сработают интеграционные проекты только тогда, когда в стране будет воплощен в жизнь собственный новый курс, ориентированный на промышленное развитие и повышение уровня жизни.

Tags: Кагарлицкий, интеграция
Subscribe

  • Памятные даты. 25 октября

    1922 г. – 99-я годовщина освобождения Дальнего Востока и Приморья от интервентов и белогвардейцев. Окончание Гражданской войны на Дальнем…

  • Памятные даты. 24 октября

    ДЕНЬ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ (Спецназа) ВС РФ. – ДЕНЬ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЁННЫХ НАЦИЙ. (24 октября вступил в силу Устав ОНН, с…

  • Памятные даты. 22 октября

    - 1891 г. – 130 лет со дня рождения Рувима Исаевича Фраермана ( 1891 – 28.03.1972 ), советского детского писателя и журналиста. Участника…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments