Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Все ли помнят уроки истории?!

В январе 2003 года в "Лимонке" появился следующий текст. Который можно посвятить адвокату Сергею Валентиновичу Беляку. 

Счастье - это когда тебя не посадят

Личность Веры Засулич, а также её дело (как дело жизни, так и уголовное) являются одним из самых ярких и героических моментов Русского революционного движения. Это самое громкое судебное разбирательство 70-х годов XIX века способно затмить большинство современных сенсаций. Ещё бы, выстрелить в Петербургского градоначальника генерала Трепова, придя к нему на приём, и впоследствии быть оправданной на суде - такое бывает не часто. В свои 28 лет она стала символом героизма и самоотверженности, кумиром всей революционной молодёжи. Тем не менее, она не была удовлетворена своим поступком. Вот что говорили об этой замечательной девушке её современники: "Вере хотелось бы стрелять в Треповых каждый день или, по крайней мере, раз в неделю. А так как этого нельзя, так вот она и мучается".
Её поступок имел не менее интересную предысторию. Во-первых, она уже имела десятилетний "народовольческий" стаж. Во-вторых, имела тюремный опыт (две ходки). Была впервые арестована в 1869 г.
6 декабря 1876 г. состоялась массовая антиправительственная демонстрация молодежи в Петербурге, на которой был арестован и затем приговорен к каторжным работам студент А.С.Боголюбов. 13 июля 1877 г. в дом предварительного заключения в Петербурге, где в очень тяжелых условиях содержались подозреваемые, в том числе и Боголюбов, приехал градоначальник Трепов. Как только он вошел во двор, ему на глаза попался Боголюбов. Трепов потребовал от Боголюбова, чтобы тот снял шапку и поклонился. Боголюбов, естественно, отказался. Трепов накинулся на него с нецензурной бранью и сделал движение, намереваясь сбить с головы Боголюбова шапку. Студент отшатнулся, и от резкого движения шапка свалилась с его головы. Большинство наблюдавших это решили, что Трепов ударил Боголюбова. Раздались крики, стук в окна. Тогда Боголюбова прилюдно было приказано сечь. Реакция заключенных была мгновенной. Начался тюремный бунт. Из зарешеченных окон в Трепова стали бросать всё, что можно было бросить. Так Трепова не опускали никогда. Но это ещё цветочки, ягоды будут позже.
Весть о случившемся быстро облетела весь Петербург, а затем и всю Россию. Уже в разных местах разными людьми готовилось покушение на Трепова. Дошла эта весть и до Веры Засулич. Она думала не столько о мести Трепову, сколько о том, чтобы не остался безнаказанным разнузданный произвол властей вообще. Она решила УБИТЬ.
5 февраля 1878 года (24 января по старому стилю) Вера пришла к Трепову на приём под предлогом подачи прошения от имени дворянки Козловой. Неожиданно она почти в упор выстрелила в него из револьвера, заряженного пулями большого калибра. К сожалению, она только тяжело ранила Трепова. Веру арестовали.
Событие 24 января взбудоражило всех. Разные слои общества относились к Засулич и Трепову по-разному, но в большинстве своем народ не любил Трепова.
Обвинительной властью преступление Засулич квалифицировалось как умышленное, с заранее обдуманным намерением. В обвинительном акте не было даже намека на политический характер дела, кара за содеянное предложена была весьма жестокая - каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.
Следствие по делу Засулич велось быстро, и к концу февраля было окончено. Сначала правительство планировало, что суд будет рассматривать дело Засулич как обычное уголовное преступление. Затем дело пошло в суд с участием присяжных заседателей. Царский режим захотел удостовериться, что достаточно обыкновенных юридических норм для суда над политическими преступниками, и проверить готовность судебной машины выносить нужные власти приговоры.
Тем не менее, с официальной точки зрения состав суда сложился неблагоприятно (даже можно сказать, что хуже некуда). Председателем суда был видный юрист Анатолий Федорович Кони, а защитником Петр Акимович Александров, великий Русский адвокат.
С раннего утра вокруг окружного суда на Литейном толпилась радикальная публика, в основном молодёжь. В 11 часов жандармы с саблями наголо ввели в зал подсудимую. Вера держалась скромно, без всякой внешней рисовки. Её спокойный и искренний рассказ о своей жизни сразу же завоевал симпатии зала:
"Я решилась, хотя бы ценой собственной гибели, показать, что нельзя быть уверенным в безнаказанности, так ругаясь над человеческой личностью, я не нашла, не могла найти другого способа обратить внимание на это происшествие… Страшно поднять руку на человека, но я считала, что должна это сделать".
После невнятного выступления прокурора, речь произнёс адвокат Александров. Эта речь явилась крупным событием общественной жизни. Ни до этого, ни после он никогда не произносил таких блестящих и потрясающих речей. Его речь была опубликована во всех газетах и даже переводилась на иностранные языки. Безупречная по форме, она без преувеличения стала замечательным образцом русского красноречия. Весь зал, как загипнотизированный, смотрел ему в глаза и жил его мыслями и его чувствами:
"Всякое должностное, начальствующее лицо представляется мне в виде двуликого Януса, поставленного в храме, на горе; одна сторона этого Януса обращена к закону, к начальству, к суду; она ими освещается и обсуждается; обсуждение здесь полное, веское, правдивое; другая сторона обращена к нам, простым смертным, стоящим в притворе храма, под горой. На эту сторону мы смотрим, и она бывает не всегда одинаково освещена для нас. Мы к ней подходим иногда только с простым фонарем, с грошовой свечкой, с тусклой лампой, многое для нас темно, многое наводит нас на такие суждения, которые не согласуются со взглядами начальства или суда на те же действия должностного лица. Но мы живем в этих, может быть, иногда и ошибочных понятиях, на основании их мы питаем те или другие чувства к должностному лицу, порицаем его или славословим его, любим или остаемся к нему равнодушны, радуемся, если находим распоряжения вполне справедливыми…
Высокоразвитый, полный честных нравственных принципов государственный преступник и безнравственный, презренный разбойник или вор могут одинаково, стена об стену, тянуть долгие годы заключения, могут одинаково нести тяжкий труд рудниковых работ, но никакой закон, никакое положение, созданное для них наказанием, не в состоянии уравнять их во всем том, что составляет умственную и нравственную сферу человека. Что, потому, для одного составляет ничтожное лишение, легкое взыскание, то для другого может составить тяжелую нравственную пытку, невыносимое, бесчеловечное истязание. Закон карающий может отнять внешнюю честь, все внешние отличия, с ней сопряженные, но истребить в человеке чувство моральной чести, нравственного достоинства судебным приговором, изменить нравственное содержание человека, лишить его всего того, что составляет неотъемлемое достояние его развития, никакой закон не может. И если закон не может предусмотреть все нравственные, индивидуальные различия преступника, которые обусловливаются их прошедшим, то является на помощь общая, присущая человеку, нравственная справедливость, которая должна подсказать, что применимо к одному и что было бы высшею несправедливостью в применении к другому…
Она пришла сложить перед нами все бремя наболевшей души, открыть скорбный лист своей жизни, честно и откровенно изложить все то, что она пережила, передумала, перечувствовала, что двинуло ее на преступление, чего ждала она от него…"
Публика несколько раз прерывала речь защитника аплодисментами. Это была не только защита Засулич, но и обвинение генерала Трепова, всей правящей верхушки, протест против господства бесправия и произвола.
А.Ф.Кони напутствовал присяжных и, по существу, подсказал им оправдательный приговор. Он отчетливо представлял себе все те невзгоды, которые могли быть связаны с оправданием Засулич, - ведь царь и министр юстиции требовали от него любыми путями добиться обвинительного приговора, - но это его не страшило. Присяжные поняли, что обвинительный приговор Засулич закрепил бы систему ненавистного всем административного произвола.
Оглашая опросный лист, старшина присяжных успел только сказать: "Нет, не виновна". В зале раздались бурные аплодисменты, и поднялся такой шум, что ничего нельзя было разобрать. Кричали: "Браво, браво присяжные!", "Да здравствует суд присяжных!". Огромная толпа - несколько тысяч человек уже с утра ожидала окончание процесса. Вскоре Засулич вышла из дома предварительного заключения и попала прямо в объятия толпы. Девушку и с триумфом понесли над толпой на плечах. Демонстрация приобретала всё более внушительный характер. Было решено провести Засулич мимо Зимнего дворца. В толпу кинулась полиция, началась перестрелка. Это была самая крупная демонстрация 70-х годов. Она встревожила режим не меньше чем сам приговор.
Министр юстиции немедленно распорядился взять оправданную под стражу. Приказ опоздал: поменяв несколько квартир, Вера нелегально уехала в Швейцарию. Для Анатолия Федоровича Кони начался долгий период опалы. Гнев императора был настолько велик, что он не пощадил и министра юстиции - граф Пален вскоре был уволен со своего поста "за небрежное ведение дела".
Этот процесс, события его породившие и сопровождавшие, явились предвестниками революционного подъёма. Почти все газеты приняли по отношению к правительству враждебный и вызывающий тон. Власть испугалась.

Александр Аронов 

Оригинал тут:
http://limonka.nbp-info.ru/213_article_1226838904.html
Tags: "Лимонка", история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments