Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Categories:

Поэт, эстет и патриот Алексей Эйснер

Дата эта некруглая. Но человек, которому она посвящена, поверьте, того заслуживает. Заслуживает, чтобы его вспомнили добрым словом в этот день.

30 ноября 1984 года ушел из этого мира замечательный поэт Алексей Эйснер.  Поэт, прозаик, мемуарист, человек удивительной и непростой судьбы. Об Эйснере нужно писать книгу. Или снять фильм. Но не пошлый сериал, или псевдоисторическую клюкву с антисоветским душком (подобного дерьма в последние годы наснимали по горло), а жесткий и щемящий душу фильм о яркой и поучительной судьбе. 

Судьба не раз подкидывала ему драматичные повороты судьбы, круто меняла его жизнь. Он родился 18 октября 1905 года в «хорошей семье». Отец его был киевским губернским архитектором, мать – дочерью черниговского губернатора. В общем, ничего не предвещало грозы.

Правда, родители через некоторое время развелись. Мать снова вышла замуж, а в 1916 году умерла. К тому времени Алексей учился в кадетском корпусе.

Дальше – революция, гражданская война. Отчим – человек чести – пасынка не бросил, мотался по стране вместе, увы, с белыми. Мальчик был все время с ним. После скитаний он оказался на Принцевых островах, юный Алеша обучался в кадетском корпусе в Сараево. В городе, с которого и закрутилась Первая мировая война, подорвавшая российскую монархию.

После окончания корпуса Алексей хлебнул эмигрантской жизни. Много трудился физически – мойщиком окон, рабочим на стройке и пр.

Но все время мечтал вернуться в Россию.

Стал писать стихи. Его стихотворение «Человек начинается с горя…», написанное в 1932 году, стало хрестоматийным. Общался с русской эмиграцией и ее яркими представителями – Мариной Цветаевой, Георгием Адамовичем, Сергеем Эфроном и многим другими. Он посещал один храм с Николаем Бердяевым.

В 1936 году отправился в Испанию воевать на стороне республиканцев. Был бойцом 12-й Интернациональной бригады, адъютантом прославленного генерала Лукача - Матэ Залки. Там он познакомился с Эрнестом Хэменгуэем. Кстати, боевые подвиги Эйснера тоже ждут своего часа. Ибо, как свидетельствуют многочисленные источники, были написаны им, но так и не попали в издательство.

Интересно, что когда он отправился в Испанию, то поразил там всех своими боевыми качествами настолько, что о нем говорили как о «будущем русском Лоуренсе Аравийском». 

В 1940 году вернулся на Родину. Однако вскоре был арестован и отправлен сначала в воркутинские лагеря, а затем в ссылку в Караганду. Причиной стал найденный него денежный чек, выданный ему в Испании и о котором он забыл.

В лагере и ссылке Алексей Владимирович находился до начала 50-х годов. В 1956 году был реабилитирован, приехал жить в Москву. Много переводил, занимался журналистикой, выступал с устными рассказами об испанской войне, Цветаеве и деятелях русской эмиграции. Причем, по словам тех, кому посчастливилось на них побывать, Эйснер выступал перед публикой потрясающе. Он умел заставить слушать себя часами затаив дыхание. Это были удивительные монологи, в которых чувствовалось французское изящество, благородство русского офицера, утонченность русского поэта, а также… мудрость лагерного сидельца. И вот этот коктейль имел в самых разных аудиториях оглушительный успех. Поражала та свобода, с которой он выступал. Никакой казенщины и ложного пафоса. И при этом горячая любовь к Родине.

Но вот к поэзии после лагерей больше не вернулся. Во всяком случае его последнее известное стихотворение датировано 1948 годом и было написано в лагере. Хотя еще в середине 30-х годов Марина Цветаева говорила ему: «Алеша, я не прощу вас, что вы бросили поэзию, зарыли такой талант в землю!...»

Алексей Эйснер скончался 30 ноября 1984 года и был похоронен на Хованском кладбище в Москве.

 Стихотворение «Конница» ярко и необычно. В нем – поразительная точность, образность, яркость и … свет. Такие стихи следует читать воспитанникам кадетских корпусов. В двух из которых – русском и эмигрантском – учился и постигал жизнь яркий и непростой русский поэт, эстет, воин и патриот Алексей Эйснер.



КОННИЦА

Толпа подавит вздох глубокий,
И оборвется женский плач,
Когда, надув свирепо щеки,
Поход сыграет штаб-трубач.

Легко вонзятся в небо пики.
Чуть заскрежещут стремена.
И кто-то двинет жестом диким
Твои, Россия, племена.

И воздух станет пьян и болен,
Глотая жадно шум знамен,
И гром московских колоколен,
И храп коней, и сабель звон.

И день весенний будет страшен,
И больно будет пыль вдыхать...
И долго вслед с кремлевских башен
Им будут шапками махать.

Но вот леса, поля и села.
Довольный рев мужицких толп.
Свистя, сверкнул палаш тяжелый,
И рухнул пограничный столб.

Земля дрожит. Клубятся тучи.
Поет сигнал. Плывут полки.
И польский ветер треплет круче
Малиновые башлыки.

А из России самолеты
Орлиный клекот завели.
Как птицы, щурятся пилоты,
Впиваясь пальцами в рули.

Надменный лях коня седлает,
Спешит навстречу гордый лях.
Но поздно. Лишь собаки лают
В сожженных мертвых деревнях.

Греми, суворовская слава!
Глухая жалость, замолчи...
Несет привычная Варшава
На черном бархате ключи.

И ночь пришла в огне и плаче.
Ожесточенные бойцы,
Смеясь, насилуют полячек,
Громят костелы и дворцы.

А бледным утром – в стремя снова.
Уж конь напоен, сыт и чист.
И снова нежно и сурово
Зовет в далекий путь горнист.

И долго будет Польша в страхе,
И долго будет петь труба, –
Но вот уже в крови и прахе
Лежат немецкие хлеба.

Не в первый раз пылают храмы
Угрюмой, сумрачной земли,
Не в первый раз Берлин упрямый
Чеканит русские рубли.

На пустырях растет крапива
Из человеческих костей.
И варвары баварским пивом
Усталых поят лошадей.

И пусть покой солдатам снится –
Рожок звенит: на бой, на бой!..
И на французские границы
Полки уводит за собой.

Опять, опять взлетают шашки,
Труба рокочет по рядам,
И скачут красные фуражки
По разоренным городам.

Вольнолюбивые крестьяне
Еще стреляли в спину с крыш,
Когда в предутреннем тумане
Перед разъездом встал Париж.

Когда ж туман поднялся выше,
Сквозь шорох шин и вой гудков
Париж встревоженно услышал
Однообразный цок подков.

Ревут моторы в небе ярком.
В пустых кварталах стынет суп.
И вот под Триумфальной аркой
Раздался медный грохот труб.

С балконов жадно дети смотрят.
В церквах трещат пуды свечей.
Всё громче марш. И справа по три
Прошла команда трубачей.

И крик взорвал толпу густую,
И покачнулся старый мир, –
Проехал, шашкой салютуя,
Седой и грозный командир.

Плывут багровые знамена.
Грохочут бубны. Кони ржут.
Летят цветы. И эскадроны
За эскадронами идут.

Они и в зной, и в непогоду,
Телами засыпая рвы,
Несли железную свободу
Из белокаменной Москвы.

Проходят серые колонны,
Алеют звезды шишаков.
И вьются желтые драконы
Манджурских бешеных полков.

И в искушенных парижанках
Кровь закипает, как вино,
От пулеметов на тачанках,
От глаз кудлатого Махно.

И, пыль и ветер поднимая,
Прошли задорные полки.
Дрожат дома. Торцы ломая,
Хрипя, ползут броневики.

Пал синий вечер на бульвары.
Еще звучат команд слова.
Уж поскакали кашевары
В Булонский лес рубить дрова.

А в упоительном Версале
Журчанье шпор, чужой язык.
В камине на бараньем сале
Чадит на шомполах шашлык.

На площадях костры бушуют.
С веселым гиком казаки
По тротуарам джигитуют,
Стреляют на скаку в платки.

А в ресторанах гам и лужи.
И девушки сквозь винный пар
О смерти молят в неуклюжих
Руках киргизов и татар.

Гудят высокие соборы,
В них кони фыркают во тьму.
Черкесы вспоминают горы,
Грустят по дому своему.

Стучит обозная повозка.
В прозрачном Лувре свет и крик.
Перед Венерою Милосской
Застыл загадочный калмык...

Очнись, блаженная Европа,
Стряхни покой с красивых век, –
Страшнее труса и потопа
Далекой Азии набег.

Ее поднимет страсть и воля,
Зарей простуженный горнист,
Дымок костра в росистом поле
И занесенной сабли свист.

Не забывай о том походе.
Пускай минуло много лет –
Еще в каком-нибудь комоде
Хранишь ты русский эполет...

Но ты не веришь. Ты спокойно
Струишь пустой и легкий век.
Услышишь скоро гул нестройный
И скрип немазаных телег.

Молитесь, толстые прелаты,
Мадонне розовой своей.
Молитесь! – Русские солдаты
Уже седлают лошадей.

<1928>

Tags: история, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments