Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Categories:

Пердуха* для обывателя

Обмельчали нынче эстеты и кинокритики. Обмельчали. Сколько восторгов и страстных паров выпущено ими о фильме «Меланхолия» датчанина Триера!

На днях и я досмотрел его. Асилил, перефразируя сетевой неологизм.

Прямо скажу, далось это мне непросто.

Я и раньше с трудом продирался сквозь нудные излияния Триера, которые без бутылки воспринимать сложновато. А тут и вовсе. Не представляю, как на его фильмы ходят в кинотеатры, где нельзя во время просмотра нажать на паузу. Или завершить просмотр на следующий день. Потому что стиль Триера выматывает, утомляет, а временами бесит до такой степени, что хочется расхлестать экран монитора чем-нибудь тяжелым.

Это не значит, что мне по нраву только динамичный сюжет, ясность изложения и простота содержания (хотя очень многие талантливые режиссеры выражают свои идеи именно так). Просто Триер за два часа экранного времени пытается разжевать зрителю то, что не разжевал для себя сам. Думаете, он просто делится своими сомнениями? Отнюдь!

Триер — явный постмодернист. Он убежден, что мир создан злым демиургом (его проговорки насчет Гитлера вовсе не были случайными), а поэтому никаких законченных форм и смыслов не существует, и вообще не стоит подавать массам киноблюдо в готовом виде. Пустяки, что оно непроварено, непрожарено, приготовлено из тухлых и негодных продуктов. Пусть желудок (в данном случае — сознание, душа) работает нетривиально, нужно отойти от догматического исполнения функций, заложенных природой! И Триер подает именно такие блюда. «Настоящие помои!» - хочется воскликнуть вслед за главной героиней его «Меланхолии».

Первые запахи нечистот зрители могли почувствовать уже во время просмотра «Антихриста». Уже тогда фильм был переполнен мутными образами (типа вываливающегося мертвого звереныша или закручивающегося болта в ноге — к чему такие навороченные механические конструкции в полевых условиях?), идиотскими характерами (глуповатый муж героини, явно не соответствующий моменту и режиссерской задаче). Сцена любви, открывавшая «Антихрист», призванная создать контраст с одновременно разворачивающейся сценой трагедии, вообще выдалась блеклой и временами антиэротичной (поклонник Гитлера не смог постичь глубины эротизма стиля в общественной и культурной жизни гитлеровской Германии).

А «Меланхолия» этим говном (надо выражаться прямо!) насыщена. Пролог картины, где под музыку Вагнера (какое попсовое решение!) предвосхищается ее финал (флешфорвард, в общем) вообще выдался каким-то плоским. Компьютерная графика сделана на хорошем уровне. Но все подано слишком просто и незатейливо. Как будто в комиксе.

А уж свадьба и вообще показана отвратительно. Предсказуемое сплошное жевание. Предсказуемые комплименты. Предсказуемая атмосфера. Словно все делается под копирку. Улыбки и радость невесты сразу воспринимаются как натянутые и фальшивые. И даже разговоры шефа по работе про новые назначения и вложенные в торжество деньги воспринимаются как вполне естественно.

Когда гости вышли продолжать имитировать веселье на улицу, здравого зрителя может охватить тоска — неужели во время этого расфуфыренного парада уродов из-за кустов не вылезет какой-нибудь датский Брейвик с автоматом и не начнет валить всю честную компанию?

Зачем гробить было столько времени на то, что можно было показать от силы минут за десять? Триер, напомню, угрохал на вязкие свадебные интрижки и страстишки почти час. В этом плане ему стоило позаимствовать что-нибудь в эпизоде новеллы «Свадебное происшествие» из фильма Леонида Гайдая «Не может быть!». Следовало только поменять акценты — с комического на трагический и не стоило тратить попусту столько съемочных дней.

Возможно, Триер понял, что зритель может тупо уснуть, наблюдая фальшивое веселье, и для бодрости впихнул сцены испражнения невесты и ее глупого совокупления с новым сотрудником ее фирмы (которому предстоит унаследовать ее должность). В общем, на Брейвика он решился и заменил его испражнениями и спермой. Вполне постмодернично. Причем все происходит на том же самом поле для гольфа (это такая, надо думать, скрытая пощечина привычкам аристократов?). И будет не удивительно, если на одном и том же месте. Отходы смешиваются со спермой — все в духе архипродвинутого символизма!

Удивляет только, что героиня, вытворяя такие штучки во время свадьбы, все время смотрит на небо. По идее, ей стоит припадать ухом к земле — не раздается ли из недр злобного рычания демиурга, вызвавшего ту самую планету Меланхолию?

Вторая часть вообще посвящена страданиям обывательской семейки, живущей вдали от шумных городов в деревенской глуши. Мужик глотает смертельную дозу таблеток, оставляя терзаться ожидающих всеобщий трындец близких. Триер всячески превозносит обывателя. Он у него, в лице героини Кирстен Данст, оказывается, пророк и мудрец.

Обыватель, сидя у компьютера и стуча клавиатурой на форумах, воображает себя властелином мира и мудрецом, недоступным для других смертных. Германский обыватель по причине своей мелочности и полюбил Гитлера, пообещавшего ему возвышение.

Триер тоже любит Гитлера.

Триер тоже хочет вообразить себя демиургом, решающем судьбу человечества.

И в этом весь он.

Фтопку.

* - при желании можно прочесть и как «пир духа». Вполне постмодернично.

Tags: Гитлер, Триер, кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments