Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Смена профессии и сохранение лица



На «Банкфаксе» Костя Ганов сообщил, что журналист (то есть он) меняет профессию (http://www.bankfax.ru/opinions/88077/). И меняет надолго. Сейчас он трудится сварщиком на новоалтайском предприятии «Алтайвагон». И журналистика не будет его основным занятием еще продолжительное время. Так получилось.


Понятно, что занимаясь длительное время пиаром, политическим, «черным», «белым», «серым» и еще невесть каким, непросто отказаться от привычек, свойственных этой профессии. Вот и данный текст, как мне представляется, Костя опубликовал из желания сделать пиар своему уходу из профессии. Пусть даже временному, ибо ничто не вечно под луной. В том числе самоотстранение из медиа-сферы. Но в монологе Кости я увидел повод вспомнить некоторые моменты собственной творческой биографии.


Я лично давно недолюбливаю журналистскую среду. В последнее время все больше и активнее. У меня, конечно, есть немало отличных приятелей из журналистской среды, есть хорошие знакомые в ней. Есть дамы-журналистки, вызывающие в моей душе и моем теле трепет чувств и кипение гормонов. Но это из области восприятия этих людей, так сказать, в личностном плане. Согласно исходящим от них флюидам.


Подозреваю, если бы они не занимались тем, чем занимаются сейчас, я бы в них души не чаял.


Но теперь чаю. Если можно, конечно, так выразиться. Период романтического ореола, окружавшего профессию журналиста в начальный период моего пребывания в ней, давно завершен.


Лет 10-12 назад я даже говорил (совершенно искренне, поскольку именно так и думал), что «если бы знал, с чем и с кем придется столкнуться в журналистике — никогда бы не стал ей заниматься». Нет, сегодня я бы так не сказал уже. Фарш невозможно провернуть назад. А случившееся со мной осенью 1994 года вряд ли было случайным. Именно тогда журналист «Вечернего Барнаула» Владимир Токмаков, с которым мы были немного знакомы ранее, предложил мне попробовать в качестве репортера этой газеты. Произошло это, как сейчас помню, в туалете на 3-м этаже здания ГИПП «Алтай» на Короленко, 105. Я принес очередной выпуск рубрики «Музыкальный клуб», которую мы с друганом Сергеем Шишкиным готовили по протекции директора фирмы «Арт шоу» Игоря Иванова. Володя был редакционным куратором рубрики. Передав рукописные материалы, я спросил, где в окрестностях туалет. «Это кстати — ответил Токмаков. - Пойдем, покажу. Мне тоже отлить надо».


И вот, за банальной процедурой облегчения мочевого пузыря, он и сказал мне, что газете нужен репортер. После этого привел в кабинет главного редактора Евгения Скрипина (которому я, несмотря не критические стрелы в его адрес, всегда останусь признательным) и сообщил, что «молодой репортер рвется в бой» и все такое.


Это было не совсем так. Репортером я вовсе был не рвался. Более того, журналистика мне представлялась делом несколько чуждым, суетливым и нередко скучным. Хм..., спустя годы имею полное право сказать, что в значительной степени я оказался прав.


Но дело не в этом. Убийство Холодова, Листьева, скандалы вокруг публикаций меня постепенно манили и даже перекраивали мою натуру.


Это были 90-е годы, время, как позже оказалось, было жуткое, но веселое. И во многом благодаря журналистике мне, наверное, удалось выжить.


Примерно с середины нулевых меня несколько коробило, когда меня представляли как журналиста. Я не ощущал себя журналистом ни психологически, ни ментально, если это слово тут вообще уместно. Меня раздражала журналистская среда, которая переполнена профессиональными дилетантами, задирающими нос от прикосновения к тайнам этого мира. Но при этом они не способны в этих тайнах разобраться, и не предоставляют себе ни малейшего шанса попытаться осмыслить эти тайны. Повторю, чисто по-человечески я прекрасно отношусь к немалому количеству журналистов.


Если в 90-е годы журналистов часто воспринимали как «разгребателей грязи», носителей правды, обладателей частицы высшего смысла, то позже этот образ померк. И странно, что многие из них этого предпочли не заметить. Или сделали вид, что не заметили. Музыка стихла, а они все танцуют.


Журналистика сегодня стала не то, чтобы делом скучным — она просто перестала быть смыслом для занимающихся ей, а плоды с медиа-древа утратили вкус для тех, кто их вкушает.


Самое поразительное, что на словах журналисты скорбят по вольнице 90-х — при том, что вернуться в ту реку практически никто не жаждет. На словах журналисты ругают власти всех уровней, но на деле прилежно трудятся в подконтрольных властям СМИ. И при этом сильно обижаются, когда им начинают пенять на это. Чем-то сродни попытке изобразить девственность после многих лет активной сексуальной жизни.


Конечно, то же Ганов мог бы предпринять попытку остаться в профессии. Но после тех кульбитов, что он выделывал будучи пресс-секретарем крайкома КПРФ, заниматься ловлей информационных блох — потеря стиля и лица. К тому же трудоустройство в СМИ в большинстве случаев означало бы утрату имиджа оппозиционера, или подрыв его. Костя предпочел сменить профессию, но сохранить лицо. Прямо скажем, нетипичный поступок для журналиста или политического пиарщика. И отрадно, что на такой еще кто-то способен. Надеюсь, он не будет последним в жизни Константина.

Tags: "Банкфакс", Ганов, журналисты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments