Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Прилепин в "Лимонке" о руской деревне

Этот материал появился в "Лимонке" сентябре 2003 года. С тех принципиально мало что изменилось, разве что зарплаты чуток подросли. Да построили немного. Совсем немного. Да и то не везде. И все. Поэтому текст актуален как никогда.

Русская глушь

В лесу, на дороге, сделанной на месте бывшей узкоколейки, я пробил поддон масляного картера машины. Жахнуло по дну какой-то железякой, неприметно зарывшейся в песке. Выругался, подумал, что - ничего, что - обойдется. Но через три минуты замигала лампочка уровня масла. Остановился и ахнул - через отверстие, в которое можно просунуть мизинец, непрестанно лило. Наспех чем-то заткнул отверстие, долил оставшееся в канистре масло (до уровня все равно не хватило), и двинул дальше - до ближайшей деревни километров десять. Ночевать в лесу мне не хотелось. Да и смысла ночевать не было никакого. Середина недели, восемь часов вечера: и сегодня вряд ли кто поедет по этой дороге, и завтра никого не дождешься. Сотовый телефон в лесу превратился в игрушку. Не "Ау!" же кричать, - все равно, никто кроме лешего не придет.
Через пару километров увидел у обочины старый "Москвич". Вокруг стояли копенки сена. "Мужики травку косят!" - счастливо подумал я, и, остановив машину, нажал на сигнал. Спустя несколько минут из лесу неспешно вышел усатый, небритый мужик лет сорока. "Отец! - говорю, - беда!" Мужик неспешно подлез под мою машину. Молча встал, отряхнул колени.
"Подставь, - говорит, - баночку, чтобы масло зря не капало". "Дотянешь меня?" - спрашиваю. Подумал. "Мне надо уголок тут докосить", - отвечает. "Коровка?" - спрашиваю. "Козы..." "Мне надеяться больше не на кого, кроме тебя, - говорю, - коси, буду ждать".
И мужик ушел косить. У него свои дела, поважнее моих, - без иронии говорю. Есть поговорка такая: "Летний день зимний месяц кормит". Надо, значит надо. Через двадцать минут он вернулся с косой, спокойный. Зацепились и поехали. "Москвич" ревел, но тащил.
Через полчаса показалась деревня - грязная, обставленная огородами, - порой ухоженными, порой разбурьяненными, - последние, видно, вдовцам принадлежат. Деревянные, двухэтажные здания, сырые сараи, лужи в половину Средиземного моря. Мужики на лавочках сидят, махорку курят. Увидев наш кортеж, оживились. Неспешно сошлись к машине моей, разглядывают, молчат, не суетятся. Через минут пятнадцать разошлись все, - но не по домам, а по моим делам, - хотя я их ни о чем не просил. Один пошел искать масло, - у меня кончилось, еще двое - трезвого сварщика, четвертый - ключи от конторы, где сварочный аппарат лежит.
Масло нашлось, но сварщики, те, которых удалось обнаружить, были пьяны. Когда нашли трезвого, было уже темно, - близилось к полночи. "Я, - говорит сварщик, - заварить могу, но, боюсь, если масло в машине осталось, оно загорится. Машина сгорит. И я тоже сгорю". "Ладно, мужики, - говорю, - надо расходиться. Утро вечера мудреней". Мужики, что замечательно, все не расходились, - обсуждали, чем еще можно залепить дырку. Вместе с ними и жены их стояли, но молча. Мужиков домой не тянули, - - хотя, казалось бы, какое бабам дело до меня. Имели все основания сказать: "Пойдем, Вась, сам разберется". Мужики периодически высказывали конструктивные и не совсем конструктивные предложения. Поначалу хотели снять поддон, и запаять его оловом, - в качестве временной меры. Но чтобы с моей "Волги" поддон снять, надо половину машины разобрать. Были предложения дюбель выстругать, и воткнуть его в отверстие. Еще предлагали эпоксидной смолой залепить (они ее называли ласково "бакситка"). Были еще какие-то откровения. К этому времени я уже осведомился о рабочем и жизненном графике жителей этого поселка. Все мужики, собравшиеся у машины, вставали завтра в 3 часа утра - и шли на покос. До семи они косили, а потом отправлялись на работу. До четырех вечера работали, приходили домой ужинать, а потом опять уходили по своим крестьянским делам, - косить, ворошить, копенки укладывать, домой сено везти, в риги его складывать. Их совершенно неестественная для города отзывчивость глубоко растрогала меня. В конце концов, в первом часу ночи, после моих неоднократных уговоров, мужики разошлись. Денег с меня за свои заботы никто не взял. Я хотел было уложиться спать в своей машине, но один из мужиков зазвал меня к себе. Накормил, и спать положил на свою кровать, причем сам с женой улегся на полу, халатом накрывшись - одеяло они мне отдали.
Хозяин в три часа ночи ушел на покос, оставив меня со своей женой. Утром я спросил, где здесь ванная, в ответ женщина иронично показала мне на одну из дверей. В "ванной" висел литровый рукомойник с теплой водой. Воду, как я узнал, носят из далекого колодца. Во время завтрака ("Ешьте холодец, - домашний! Может, супу хотите?"), я выяснил, что из всех вчерашних моих помощников я единственный, кто проспал восемь часов, - все остальные прикорнули по два часа, и уже в лугах косами машут. Половина восьмого утра, мужики, вернувшиеся домой с покоса, собрались около моей машины. Еще раз порешали, что делать. Кто-то нашел грузовик, - и машину мою быстро оттащили поближе к зданию, где есть сварочный аппарат. Я поддомкратил машинку свою, и обнаружил, что масло потихоньку подтекает, - по капельке, но течет.
Пришедший сварщик налил из лужи в пластмассовую бутылку воды, предупредил меня: "Если скажу, что, - все, мол, горим, - сразу лей воду в клапанную крышку". Вскоре начался смертельный номер, - сварщик варил, подтекающее масло каждые пятнадцать секунд весело загоралось. Сварщик спокойно снимал маску и задувал огонь - ртом. Из открытого клапана, к моему ужасу, периодически вылетал "джин" - легко взрывались газовые пары. Сварщик был невозмутим. Через двадцать минут работа была закончена. Мужики, разыскивавшие для меня сварщика, грузовик, масло и суетившиеся по моим делам пол суток, да и еще и недоспавшие, попросили у меня за заботы... 11 рублей. Как выяснилось, это стоимость бутылки самогона. Сварщик взял за работу (во время которой он мог элементарно загореться) сто рублей. Напоследок, я проехал по деревеньке. Глушь и тоска, "аж плакать хочется", как Есенин говорил.
Средняя зарплата в деревне, как я выяснил у мужиков,- 800 рублей. Детей в деревне почти не осталось. В школе - два учителя. Последний школьный выпуск был из двух учеников. Библиотеки и клуба в деревне нет. Я забыл сказать, что я бывал в этой деревне. Давно, лет пятнадцать назад. Ну да, в советское время. Тогда, в те времена, неподалеку от деревни, работали торфяные разработки. Деревня жила. По улицам детишки бегали, а в клубе была самодеятельность, - местный театр, местный ансамбль, местные кружки, -ребята и девчонки в них занимались кто выпиливанием, кто вышиванием, кто еще чем.
Мужики рассказывали мне, как "на юга" ездили с семьями, - тогда у страны еще много было "югов", было из чего выбрать. К слову, почти все авто и мотоциклы, которые сейчас есть у мужиков, были куплены еще тогда. Последние 15 лет никто ничего не покупает, никто никуда отдыхать не ездит, детей тоже не рожают, последняя молодежь мечтает о том, чтобы обежать оттуда, - через десять лет будет поздно. Мужики пьют. Дурной, вонючий самогон. Я бы тоже запил от такой жизни. В черную, без просыха.
И так ведь живет треть страны, наверное. Почти весь крестьянский мир так живет, нищий, грязный, всеми плюнутый. Мы, жители городов, любующиеся на бары и рестораны, которых все больше, пополняющие собой фирмы, производящие воздух, зачастую уверены, что жизнь наша правильна и верна.
Но ведь предпоследний клерк в Москве получает в месяц столько, сколько вся эта деревня за два месяца. А любой столичный бизнесмен, завтракающий в ресторане с подругой, отдает за этот завтрак столько, сколько получают все трактористы и сварщики целого села за квартал. И это не преувеличение! Кто объяснит мне, почему такое положение вещей считается правильным, нормальным, приемлемым? Миллионы людей, населяющих глубинку - а глубинка у нас почти всё, кроме 5-6 городов, - фактически загнали в 20-е годы прошлого века, - спасибо, "лампочки Ильича" остались. Хотя, еще пару лет, и свет тоже начнут отключать. "За неуплату". И при этом совершенно бездарный российский шоу-бизнес сжирает миллиарды долларов. Совершенно бездарная российская экономика кормит тысячи т.н. "частных предпринимателей", переливающих из пустого в порожнее, перепродающих все и вся. Совершенно бездарная российская государственная система кормит тысячи чиновников, которых у нас стало чуть ли не вдвое больше со времен крушения СССР (и Союз еще ругали за обилие бюрократического аппарата!). Всех этих денег хватило бы, чтобы в каждой российской, дышащей на ладан деревеньке завести библиотеки, подделать дороги, починить школы, создать хоть какие-то условия для жизни. Хватило бы, да кто ж их дастъ... Какой, господи, кошмар творится. Путина бы в эту деревню. Вместо ссылки. Хули он все по заграницам, по Америкам и Европам, - в деревню пусть едет - он, наверняка, в русской деревне никогда не был. Так надо его привезти туда! Тухлой водичкой умываться. Спать по три часа. Смотреть, как твой ребенок растет без будущего. Смотреть, как твоя жена в 25 лет превращается в замученную, некрасивую бабу. Смотреть, как сам ты спиваешься, никому не нужный.
Всех их, чиновников, предпринимателей, сытых москвичей, всех радетелей современной, такой сладкой жизни надо отправить в деревню. Всех, до одного. И никакого ГУЛАГа для них не надо. Пусть они обустраивают Россию снизу.


Tags: "Лимонка", Прилепин, деградация, деревня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments