Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Мой бывший редактор

Он был моим первым редактором в газете. Он научил меня воспринимать газетную жизнь жестко, без сантиментов и в то же время он первый по-настоящему (хотя, кто знает, где оно — настоящее?) оценил мои способности.
Одно время мне казалось, мы созданы для совместной работы. Я считал его интересным, серым, тупым, глубоким, веселым, заурядным, мудрым. В зависимости от эпизодов. Порою между этими эпизодами проходило менее одного дня.
Я приходил к нему четырежды и уходил от него четырежды (один раз я пришел в родную для меня газету, когда на короткий срок покидал ее). Порою мне его не хватало как начальника, порою его руководство меня просто выводило из себя.
Он первый увидел в моих первых газетных опусах, написанных в течение часа каждый.... Я теперь даже не знаю, что он увидел в них. Спустя годы я лично в них ничего не вижу. А он увидел что-то. И взял меня на работу. И я чего-то добился. Сквозь угар творчества, угар алкогольный, вдохновение, упорство, прорывы и отрывы, крушение прежних идеалов и обретение новых.
Он вместе со мной проделал путь от либеральной эйфории до патриотизма. И во время этого пути я то очаровывался им, то разочаровывался в нем.
Благодаря ему я сначала был захвачен журналистской работой, потом возненавидел ее. Он - к его счастью, видимо — вырос как редактор. Я — к своему несчастью, - так и не научился писать хуже. Он любил руководить жужжащим журналистским роем. Я последние годы мечтал его покинуть. Уйти в монахи, спиться, стать строителем или гламурным бездельником — к счастью, не получилось ничего. Во многом благодаря ему же.
Во время нашей работы в родной газете он мог не читая поставить материалы едва ли не всех корреспондентов. Мои — читал обязательно. Потому что в своем творческом порыве я часто «не видел берегов». Он научил меня «видеть берега». Он научил меня осмотрительности, вдумчивости, маневрированию во время написания публикаций. Он научил меня отвечать за свой журналистский «базар». И теперь коллегам, неспособным отвечать за него, мне хочется стучать по голове.
Он направлял мою энергию в созидательное русло. Поначалу я просто не понимал, зачем он правит мои пышные и гениальные фразы, огрубляя и упрощая их. Сейчас некоторые из этих фраз я или написал бы еще грубее и проще, или не написал бы вовсе. Но я написал их, я продолжал учиться на своих ошибках. И кое-чему научился. Благодаря ему.
Благодаря ему я совершил скачок от витающего в облаках идеалиста до твердо стоящего на земле и прагматичного романтика. В нашу вторую газету я пришел благодаря ему. Это было своего рода возвращение долга. В первой газете я научился творить, во второй — научился думать. Плыть по интеллектуальным волнам. Он верил (а, возможно, и не сомневался), что я нахожусь на другом уровне. А я не думал, что могу преодолеть новые интеллектуальные и творческие барьеры. Смог. И снова выйти на новые рубежи мне удалось в его газете.
Мы спорили, соглашались, вместе искали новые пути, размышляли, очаровывались и разочаровывались. Я даже один раз ненадолго ушел из этой газеты. Теперь, думаю, сделал это по привычке. Не совсем зря, но по привычке.
Все закончилось внезапно. Газету закрыли. Хозяин издания пообещал всем принявшим его условия, дать минимум денег. Тем, кто не примет — сквозь намеки пригрозил не дать ничего. Мы разделились. Он принял условия «барина». Я — нет. Это стало поворотным пунктом.
Он спокойно сидел без работы, получал пособия и верил в лучшее. Я мотался по судам, жил за счет старых запасов, но не сомневался, что лучшие времена настанут. Он надеялся, что его позовут в начальники или чиновники. Я готов был пойти на стройку или сторожем, но не ползти за подачкой.
Он верил, что существующий порядок вещей не даст ему в конце концов пропасть, я верил, что существующий порядок вещей следует сломать.
Мы разошлись в оценке ситуации и перспектив и разошлись в линии поведения.
Полагаю, разошлись окончательно.
Почему разошлись?
Возможно, потому что мы принадлежим к разным поколениям. Я всегда ненавидел поколение своих родителей (что не мешало мне, впрочем, тепло относиться к отдельным людям из него и чтить своих родителей). Родители наших родителей (наши деды) с честью выстояли в страшной войне, пережили смену эпох и типов цивилизации. Они видели много чего. И слишком любили своих детей. И хотели, чтобы они жили радостно, сытно, весело. То есть, чтобы в их жизни было, то чего так не хватало им.
Он принадлежал к поколению моих родителей. Я считал, что, по большому счету, это поколение не верит ни во что. Они пользовались благами, нажитыми родителями (нашими дедами), гонялись за дефицитом, рассказывали анекдоты в очередях и ходили на демонстрации (не веря в социализм и генсеков), потом пошли в церковь (не обретя веры), а сейчас их поколение дорвалось до власти. И мы видим, что эта власть собой представляет.
Мой первый редактор плоть от плоти этого поколения. Насквозь материального,
готового менять убеждения в зависимости от указаний сверху. Конечно, возможны нюансы и шаги вправо-влево, но суть останется прежней.
Время власти этого поколения прошло. Теперь мой первый редактор работает начальником конторы, в свое время крепко «отреформированной» человеком его поколения, на которого он не раз обрушивался на газетных страницах. Теперь, видимо, консенсус достигнут.
Мы долго работали вместе. Но дальше — дороги окончательно расходятся. Время разводит нас по разные стороны баррикад. Одним предстоит биться за свое будущее. Другие хотят сохранить оскудевшие комфорт и тепло настоящего. Возможно, завтра мы сойдемся в схватке. Моя рука точно не дрогнет.
Tags: СМИ, Скрипин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment