Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Остаться живым

Федеральные СМИ, не жалея сил, расписываются в своей любви к «последнему романтику» русского рока Виктору Цою. Конечно, можно списать это на «попсовость» мышления телепродюсеров и журналистов. Конечно, тема благодатная ко дню 20-летия гибели этой фигуры.
И даже передача «Следствие вели…2 с великолепным «знатоком» Леонидом Каневским отметилась на эту тему (стоит отметить, что эта программа получилась самой неудачной, неоправданно затянутой и наполненной смысловыми повторами).
Несомненно, есть в этой юбилейной «цоемании» раздражающий момент. Цой на всех телеканалах, плей-листах радиоэфиров, на газетных страницах, в интеренет-блогах….в информационном пространстве, что называется, места живого, где бы легендарный кореец не присутствовал, трудно найти. Однако, как это ни парадоксально, есть тут и повод для оптимизма. Такая медиа-вакханалия тоже не устраивается на пустом месте. Тем более, что сам юбиляр – явно не Пугачева, Ксюша Собчак или герои, простите, «Дома-2». Вся медиа-свора вдруг поняла, что Виктор Цой – тот персонаж, к которому публика проявит искренний (а не навязываемый) интерес. Его жизнь, его песни и даже гибель действительно беспокоят миллионы людей, а не «привиты» путем назойливого вдалбливания в сознание (а точнее, выдалбливания оного). Значит, не все потеряно. Значит, публика интересуется живым, а не синтетическим творчеством.
«Перемен, мы ждем, перемен!...» Вы еще не поняли, что нужно гражданам, господа телевизионщики и их начальники?!
Я сам впервые услышал группу «Кино», по-моему, в 1985 году. В эфире «Радио «Маяк», в «Концерте советских и зарубежных исполнителей» - так тогда называлась передача. Песня, которая прозвучала тогда в эфире, мне не запомнилась, хотя я с волнением ждал ее. До этого я читал о «Кино» года два назад в статье в «Комсомольской правде», автор которой в очередной раз громил «безыдейный» «самодеятельный рок». С позиций сегодняшнего дня можно точно сказать, что правильно громил чаще всего. Причем особо автор заклеймил группы «Примус», «Альфа» и «Кино». Чем они заслужили такую «честь» - было непонятно (объяснений журналист не дал никаких), но этого хватило, чтобы я заинтересовался этой троицей.
В том же 1985 году в «Киоске звукозаписи» на Крытом рынке Барнаула я купил катушку с записью группы «Альфа». Принес домой – волнуясь, прослушал. Бодро. Необычно. Местами интригующе. Примерно так я оценил услышанное.
Группу «Примус» я вскоре также услышал у одного своего одноклассника (у него были записи кое-каких советских и западных рок-групп).
А с песнями группы «Кино», как я уже сообщил, знакомство случилось в эфире «Радио «Маяк». В 1987 году в свет вышел миньон (маленькая виниловая пластинка) группы. Там были четыре песни, среди которых - «Троллейбус», «Генерал», «Камчатка». Особенно, как помню, зацепил «Генерал». Эта вещь мне показалась почти диссидентской. В том же 1987 году в эфире «радио «Юность» стал выходить в эфир «Хит-парад Александра Градского», где одно из мест в первой десятке занимала песня «Фильмы». Она, кстати, вошла в вышедшую в США пластинку «Красная волна», ставшую скандально известной.
Песни «Кино» мне, в целом, казались неплохими, но было ощущение, что полного представления о творчестве Цоя и его команды я не имею. То, что мне довелось слышать, было, разумеется, необычным для моих представлений о советском роке, но казалось каким-то приземленным. Иными словами, я ожидал большего. Или был уверен, что это большее есть.
Все изменилось опять-таки в 1987 году, когда в эфире программы «Взгляд» я услышал «Войну» и впервые увидел «киношную» четверку. «Земля – небо….Между землей и небом – война!...» - этого хватило, чтобы потрясти меня. Две простые фразы врезались в мое сознание, чтобы сдвинуть его, изменить мое представление о существующем мире и моем месте в нем. «Покажи мне людей, уверенных в завтрашнем дне….Нарисуй мне портреты погибших на этом пути…» - с этого началась моя мировоззренческая революция.
Зимой 1988 года я купил в «Киоске звукозаписи» на площади Октября (в районе остановки) катушку с записью альбома «Группа крови». И снова испытал потрясение. «Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой….Но высокая в небе звезда зовет меня в путь….» - Через несколько месяцев меня призвали в ряды Вооруженных сил СССР.
В армии песни группы «Кино» звучали в армейском кассетнике (который почти «контрабандным» путем находился у нас в подразделении), а также в телевизионных программах. Мрачная романтика песен Цоя была созвучна царившим в ту пору настроениям в армии (которая уже через несколько лет перестала быть советской). А когда я пришел домой – оказалось, что мрачной «цоевской» романтикой окрашена и перестроечная жизнь на гражданке.
Удивительное дело – чем дольше продолжался перестроечный угар, тем мрачнее становились тексты песен «Кино» и тем мелодичнее был их саунд. Последний «Черный альбом» - инфернально попсовый. После таких песен вообще непонятно, ЧТО петь дальше.
А потом… невероятное сообщение в новостях о трагедии в Юрмале, надписи в подземных переходах и на стенах «Цой жив»… У меня не было ощущение, что оборвалась какая-то нить, что образовалась пустота. Я думал, что с Цоем все произошло подозрительно вовремя. И это «вовремя», думаю, и придало его творчеству интригу уже после жизни. Сделало из него «Последнего героя» и «Последнего романтика». Сделало из него живого. Даже спустя 20 лет после ухода в иной мир.
«….Мягкое кресло, клетчатый плед,
Не нажатый вовремя курок,
Солнечный день в ослепительных снах….»
Мы мирные люди, но наши пистолеты сняты с предохранителей. Теперь наши пальцы нажмут на курок вовремя.
Tags: Цой, русский рок
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments