Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Categories:

О революционной оппозиции - из "Лимонки" 2005 года

Цель революционной оппозиции

Политическая критика современного национал-большевизма ведется и с "левых", и с "правых" позиций. "Левые" ортодоксы как всегда делают акцент на несовместимости большевистских принципов с национализмом в любой его форме. Авторы, причисляющие себя к "консервативно-революционному" направлению, напротив, обвиняют национал-большевизм в измене национальной составляющей идеологии и эволюции в сторону анархо-нигилистического мировоззрения. При этом сами консерваторы признают, что национал-большевизм в классическом виде (Устрялов, русские евразийцы двадцатых-тридцатых годов, консервативные революционеры в Германии) политически больше не адекватен. Объясняется это тем, что для "консервативных революционеров" национал-большевизм был способом примирения русского имперского национализма с "левой" идеологией социальной справедливости и национального равноправия. Противоречие между русским империализмом и национально-освободительными движениями предлагалось решить через социалистически ориентированный евразийский проект, альтернативный западному гегемонизму и капиталистическим отношениям. В первые годы после развала Советского Союза реализация такого проекта многим представлялась наиболее удачным выходом из идеологического, государственного и культурного кризиса, в котором оказалась Россия. Сочетание же национального позора и социального угнетения делало соединение "левых" и "правых" идей совершенно естественным.
Политическая ситуация начала меняться в конце 90-х гг. Несмотря на зигзаги ельцинской политики к этому времени было уже совершенно ясно, что государство РФ является частью глобалистской системы - структуры принципиально антисоциалистической и антинациональной. Важнейшим событием, вызвавшим серьезные разногласия в альянсе национал-патриотов и революционеров стала вторая чеченская кампания. Впервые после гибели СССР внутри оппозиции по-настоящему проявилось различие в приоритетах. Если чеченская война 1994-96 годов еще могла восприниматься как борьба за сохранение русского жизненного пространства, то вторая кампания оказалась наиболее ярким примером столкновения бюрократического государства и живого общества. Именно в активный период второй чеченской начинается постепенный развод патриотов-государствеников и революционеров. С точки зрения идеологии, этот развод был неизбежен. Революционер, даже если он является националистом, не может поддерживать государство, которое полностью противоречит идеалам социальной справедливости. Со своей стороны, государственники вполне искренне могут симпатизировать социалистическим идеям, но никогда не окажутся в лагере революционеров в случае, если державе будут угрожать великие потрясения.
После прихода к власти В.Путина одна часть патриотов-государственников, благодаря беспрецедентному самообману, быстро перешла на сторону власти, другая - до сих пор продолжает сохранять близость к революционному флангу оппозиции. Тем не менее, даже оппозиционная часть патриотов ставит на первое место "национальные интересы", а не социальную справедливость и свободу. Это проявляется и в чеченском вопросе, и в страхе перед "бархатными революциями" в республиках СНГ. При этом государственники никогда не признают ошибок и преступлений России. Главным виновником политических провалов они объявляют внешнего врага. В лучшем случае уничижительной критике подвергается уступившее этому врагу российское руководство. Само же право нынешней России на экспансию никогда не оспаривается.
Современный русский революционер должен понимать, что национал-патриотические эмоции сегодня уместны только как выражение неприятия законов глобалистской системы, частью которой и является нынешняя РФ. Проявления же национализма в отношениях с другими народами не просто неадекватны, но и опасны. Как идеология национализм в России не одряхлел, а превратился в провокационную политтехнологию, разобщающую потенциальных врагов системы. Разумеется, во всех странах националисты искренне считают себя борцами с новым мировым порядком. Отчасти это действительно так. Национально-освободительные движения всегда были сильным звеном в борьбе с тиранией мировой олигархии. Важно то, какое место в таких движениях отводится национализму. Если социальные вопросы занимают второстепенное положение, движения неизбежно превращаются в сырье для политтехнологий (типичные примеры: РНЕ и скинхеды). Если на первом месте стоит свобода, национал-революционеры получают поддержку общества и становятся реально опасными для власти. Подтверждением этому тезису служит новейшая история Латинской Америки. Дело в том, что в истинно революционных организациях национализм всегда имел оборонительный характер. Политическая стратегия примерно выстраивалась так: народ Кубы сражается с американским империализмом и с собственной компрадорской элитой; после победы речь может идти об экспорте революции, но никак не о националистической экспансии кубинцев.
В условиях России национально-освободительное движение не способно выжить в изоляции от других протестных политических сил. Это предполагает высокий уровень интернационализма и исключает ксенофобский и экспансионистский национализм, свойственный патриотам-государственникам. При существующем положении вещей, он превращается в материал для разрушительных политтехнологий также легко как, например, примитивные эмоции скинхедов. Интернационализм - это не наивная иллюзия прошлого, а единственный путь к победе. Большевикам никогда бы не удалось создать Советский Союз, если бы они исходили из желания реанимировать политику российского империализма. Народы Евразии потянулись к Москве именно потому, что им были предложены общечеловеческие идеи свободы и справедливости. Никакого конфликта между интернационализмом и интересами собственного народа не существует. То, что слово "интернационализм" приобрело для многих патриотов негативный смысл, есть результат подмены понятий. Полную отстраненность от своей нации предполагает не интернационализм, а космополитизм. Интернационализм же, напротив, базируется на солидарности представителей различных национальностей в борьбе против общего врага - космополитической мировой элиты.
Поэтому, вопреки обвинениям ортодоксальных "левых", словосочетание национал-большевизм выглядит совершенно органичным. Исходя из национального русский большевизм приходит к универсальному. В этом процессе собственно и раскрывается постоянная актуальность национал-большевизма, не зависящая от политической конъюнктуры и самых радикальных корректировок в области идеологии.
Современная оппозиционная партия в любом случае часть мирового движения протеста. Это означает, что, если организация желает стать по-настоящему масштабной, ей необходимо стремиться ответить на максимальное количество вопросов, выдвигаемых социальной реальностью. Не стоит сводить задачи российской оппозиции только к борьбе с путинщиной. В конце концов, Путин и его окружение - персонажи, легко заменяемые на таких же чиновников.
Цель революционной оппозиции - тотальное разоблачение новой рабовладельческой системы в международном масштабе и во всех ее проявлениях. Естественно, приоритетными объектами критики должны быть российская власть и действительность. Основным лозунгом политической борьбы, безусловно, следует сделать требование Свободы.



Алексей Лапшин
http://limonka.nbp-info.com/272_article_1226840378.html
Tags: "Лимонка", Лапшин, НБП, оппозиция, революция
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments