Евгений Берсенев (bers37) wrote,
Евгений Берсенев
bers37

Города развития - фактор районного и регионального подъёма. К новой урбанизации в России и мире

Оригинал взят у krupnov в Города развития - фактор районного и регионального подъёма. К новой урбанизации в России и мире





Публикации: http://www.proektnoegosudarstvo.ru/publications/0165/

Чарльз Лэндри, «креативный город» и «города развития»





24.01.2014 | Автор: Сергей МАЗУР

Интервью председателя Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития, главы Движения развития Юрия Крупнова члену редакционного совета альманаха «Русский мир и Латвия» Сергею Мазуру. Опубликовано в альманахе «Русский мир и Латвия» № 35, 2014 год.

СКАЧАТЬ ИНТЕРВЬЮ (DOC, PDF)

Сергей Мазур:

- Британский урбанист Чарльз Лэндри в книге «Креативный город» оптимистично рассуждает о том, что «творческий потенциал» живущих в городах людей может превратить их творческие лаборатории в эффективный механизм решения сложных социальных проблем. Насколько вы разделяете мнение Чарльза Лэндри?

Мой интерес к книге Чарльза Лэндри вызван желанием понять, что такое современный город и какую роль в городах может играть культура. До прочтения «Креативного города» я полагал, что исторически в процессе урбанизации никакой креативности не возникало.

Политический срез города отражает лишь конструкцию государства. В выборах государственной власти и самоуправлений участвуют одни и те же партии (о Латвии). Порою в некоторых вопросах (налоги и проч.) только специалист может отличить, где заканчивается компетенция государственной власти и начинается компетенция власти городской. Самое большее, на что способен город, – это решать проблемы населения, проживающего на его территории. Чиновники креативными быть не могут, политическая (или какая-либо другая креативность) город никуда не ведет. В большей мере забота о культуре – это бизнес и идеология. Сообщества (которые только и способны воспроизводить культуру) в городе столь же одиноки по отношению к городской власти, как и к государству.

Юрий Крупнов:

- Мне все же кажется, главное в современном городе то, что его всеми силами пытаются противопоставлять государству. Не просто так для характеристики современного города применяются слова «креативный», «умный», «Smart city» и другие эпитеты. Их – эти эпитеты – изобретают не потому, что так хочется тем или иным отдельным идеологам. За этим просматривается определенная функция, а именно выдрать города из структуры национального государства. Город ныне рассматривается как некая молекула в ходе единого процесса глобализации. Исходя из этого, идея «креативности» города, по сути,восходит к раннесредневековым муниципиям в Европе. Муниципии в то время являлись субъектами большой истории, тогда именно они формировали надстройку, «ночного сторожа» – государство, которое создавалось как вторичное образование после «молекул-муниципий».

Сегодня мы должны четко отдавать себе отчет, что проходящие в больших городах процессы надо рассматривать в рамках единого процесса глобализации. Важно понимать, какие силы за ними стоят. Однако, сейчас уже очевидно, что в течение последних нескольких лет глобализация во всех отношениях терпит крах. Мы наблюдаем колоссальный геоэкономический кризис, проявляющийся не только как финансово-экономический, но и социально-политический. Кризис, в частности выражается в том, что вводятся дополнительные протекционистские меры, закрываются границы, образуются мощные союзы. Многое из происходящего можно рассматривать как проявление, по сути, антиглобализационных тенденций, которые, как мне представляется, в известной мере обессмысливают саму попытку сделать города субъектами планетарных процессов.

Идея креативного города, так же как и идея креативного класса Ричарда Флорида, связана с предположением, что в этом некоем едином глобализационном месиве, называемом городской средой, как в едином потоке, из разного рода мелких изобретений, сделанных по случаю, могут в виде тенденций сформироваться фундаментальные последствия для общественно-политической жизни в целом, как на рациональном уровне, так и на глобальном. Это иллюзия, не учитывающая влияния уже имеющихся предпосылок к глобализации. Тем не менее, это – особый путь, своего рода продолжение роли городов как субъектов планетарных процессов.

Я – резкий противник креативного города и креативного класса.

Дело в том, что в этих идеях не просматривается  пласт реальных преобразований, то есть того «материального» и «сопротивляющегося», что эти города уже сегодня или хотя бы в будущем предположении собираются действительно преобразовывать и трансформировать. Не просматривается того, что относится к процессам в экономике, к движению финансовых потоков, к демографии, к миграции, к культурным рефлексиям и явлениям.Креативность никак не обозначает то, что она трансформирует. Это преобразования без какой-либо направленности. Поэтому креативность повисает в воздухе, оставаясь чем-то похожим на то, что Лейбниц называл интермундиями, то есть пространством «в нигде», между мирами, говоря о том, что между культурными или иными мирами попадаются некие темные зоны, где, по большому счету, никаких жестких критериев и признаков реальности и бытия не наличествует – там ничего не существует.

Креативный город и креативный класс являются специально сконструированными понятиями. Это – специально созданная, контртркультурная, даже подрывная идеология,во многом постмодернистского типа, функционально направленная на разрушение существующих национальных государств.

Нечто похожее существует, если брать несколько другую сферу, в современной геоэкономике, когда геоэкономика нередко сводится к геоэкономике городов, и особенно – мегаполиса и окружающих регионов. В результате отдельные регионы могут процветать, а другие соответственно впадать в дикость и варварство, и все это происходит внутри одной страны. При этом такое положение дел даже не рассматривается в качестве проблемы.

Что из сказанного следует? Что в положительном плане надо обсуждать не креативный город и не креативный класс, а прямо противоположные им по смыслу – город развития и класс развития – вот перспективная и альтернативная идеи. Каждый раз, когда мы говорим об идее развития, мы автоматически должны соотносить результаты действий с образами, к которым мы стремимся, соотносить продукты креативного процесса с их функциональностью по отношению к базисным принципам. Развитие всегда рассматривается и оценивается с точки зрения возрастания сложности жизни, структурного усложнения бытия и обязательного сохранения и наращивания культуры. В этом смысле, повторюсь, креативный город и креативный класс являются контркультурными явлениями, я не вижу в них ничего положительного, потому что это не наращивание культуры, а просто подрыв культуры и государства изнутри – их деятельность в итоге ведет к разрушению.

Сергей Мазур:

- Юрий Васильевич, а есть ли у вас живые примеры городов развития? Могли бы вы сказать, с каких городов можно было бы брать пример?

Юрий Крупнов:

- Конечно. Хотя бы та же пресловутая Силиконовая долина. Ее феномен, на самом деле, очень плохо изучен и во многом является некритичным, идеологическим конструктом, но она во многом являлась и является примером города развития. Ранее безусловно выдающимися примерами были советские академгородки, и прежде всего Новосибирский Академгородок. Россия и СССР являются в этом отношении предтечей современного явления, его прародителем.

Другой пример, для которого Новосибирский Академгородок уже послужил непосредственным первообразом и прототипом, – это японская программа «Технополис». В 1980 году, чтобы поднимать региональные окраины, в Японии был принят соответствующий закон, и в стране начали создаваться во многом срисованные с Новосибирского Академгородка так называемые городки развития – технополисы. Их строительство осуществлялось в рамках специальной национальной программы. При всей противоречивости результатов (как это всегда бывает) произошел очень серьезный экономический подъем провинций, и в ходе процесса было изобретено много интересных решений по региональному развитию.

С другой стороны, мы прекрасно можем наблюдать города развития на примерах переноса столиц. Вот, очень близкий нам на постсоветском пространстве пример – новая столица Казахстана город Астана. Понятно, что там для переноса столицы было очень много геополитических предпосылок, стояла задача перемещения центра страны на север, чтобы удержать Казахстан в целостности. В любом случае, в итоге красавица Астана, при всей ее несомненной противоречивости, выступает замечательным примером того, как страна благодаря переносу столицы в течение 15 лет смогла задать себе динамику развития, как в экономическом, так и в социально-политическом аспектах, а мимоходом и обновить элиту.

Все эти примеры показывают, что в результате целенаправленной работы происходят множественные, очень глубокие, объективно-достоверные преобразования, даже такие как преобразование элит государства и налаживание производства новых инновационных технологических продуктов. Я бы отметил, что смена и в значительной степени трансформация элит происходит по установкам новых ценностей и в результате выработки нового политического языка. Поэтому представляется, что городки развития – более интересный и важный для нас пример, чем креативные города, поскольку на постсоветском пространстве центральной задачей является вопрос о том, каким образом концентрацию интеллектуального ресурса в городах перевести в восстановление и подъем наших стран. Безусловно, Рига по отношению к остальным городам Латвии – это город номер один. В подобных случаях главный вопрос всегда один и тот же: как в таких городах высокой концентрацией территориального ресурса обеспечить его сохранение, как предупредить выезд и эмиграцию талантливой молодежи, как направить ее энергию на развитие страны. Вот это, на мой взгляд, центральная проблема, которую нам всем – и в Российской Федерации, и в Латвии, и в Прибалтике – придется решать.

Серей Мазур:

- Какие вопросы и проблемы поднимались в упомянутых вами городах развития в связи с местом культуры в них?

Юрий Крупнов:

- С моей точки зрения, ваш вопрос очень хорош тем, что он является до сих пор открытым. У нас нет, к сожалению, никаких ярких примеров, когда даже успешная трансформация в промышленно-технологическом слое, в политическом слое, слое элит, слое регионального развития и так далее дала в итоге очевидный культурный феномен. Я пока не вижу таких примеров, потому что ту же самую Силиконовую долину, о которой мы сейчас вспомнили, вряд ли стоит упоминать в качестве некоего места концентрации культур и выдвижения культуры на первый план исторического процесса.

Важно не то, что раз такого не было, то значит и не надо эту тему обсуждать. Как раз наоборот: надо обсуждать и промыслительно прорабатывать, что мы сейчас, собственно, и делаем. Я уверен в этом. Культурный ресурс – самый дешевый с точки зрения денежных затрат, но самый мощный с точки зрения последствий, однако мы пока еще не научились,не умеем его задействовать. Это как раз вопрос и культурной политики, и стратегии в сфере культуры, если хотите – культурного делания, культурмахерства и культуртрегерства. Того, что те же немцы почувствовали и научились делать на рубеже XVIII и XIX веков. Мы пока этим не можем овладеть. И мне кажется, что это тот предмет, который становится еще более привлекательным в ситуации экономического кризиса – с точки зрения экономичности, экономизации усилий.

Но здесь будут получены такие энергии, которые, будучи правильно организованными,дадут колоссальный эффект. Такое дело требует первооткрывателей, требует пионеров.

Полагаю, научиться этому – на сегодня наша главная задача

.

Tags: Крупнов, развитие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments